Теория многомировой интерпретации


  • Оформил свои соображения по поводу многомировой интерпретации квантовой механики в законченный текст.

Наверное, всем физикам да и большинству философов, интересующихся не только точными науками, но и проблемами сознания, известно имя автора многомировой интерпретации квантовой механики Хью Эверетта III (хотя сам термин «многомировая» Эверетт в свой своей знаменитой и, по сути, единственной статье «Формулировка квантовой механики через “соотнесенные состояния ”» [Эверетт, 1957] не использовал). Поэтому не буду долго рассказывать суть проблемы, а изложу сразу исходные тезисы эвереттовского подхода:

  1. при измерении квантовой системы реализуются все компоненты суперпозиции, все допустимые результаты, но каждый в своем (классическом) мире;
  2. все полученные в акте измерения ветвления миров равноправны и в каждом имеется копия исходного наблюдателя, фиксирующего один из возможных результатов.

Вот как описывает эту ситуацию сам Эверетт: «Таким образом, с каждым последующим наблюдением (или взаимодействием), наблюдатель «ветвится» во множество различных состояний. Каждая ветвь представляет собой иной результат измерения и соответствующего собственного состояния системы объекта. Все ветви существуют одновременно в суперпозиции после любой данной последовательности наблюдений**» [Эверетт, 1957, 15]. В добавленном при корректуре примечании  (**)  Эверетт дает пояснения: «При обсуждении препринта этой статьи некоторые корреспонденты подняли вопрос «перехода от возможного к действительному» утверждая, что в «действительности» – как свидетельствует наш опыт – нет никакого расщепления состояний наблюдателей, поскольку всегда только одна ветвь может существовать фактически. Так как этот пункт может прийти в голову и другим читателям, ниже предлагается следующее объяснение.

Что касается вопроса, составляющего предмет спора – перехода от «возможного» к «действительному» – теория снимает эту озабоченность очень простым способом: такого перехода нет, и при этом он и не нужен для теории в соответствии с нашим опытом. С точки зрения теории все элементы суперпозиции (все «ветви») являются «действительными» ни один не более «реален» чем остальные. Не нужно полагать, что все, кроме одного, так или иначе разрушены, так как все отдельные элементы суперпозиции индивидуально подчиняются волновому уравнению с полным безразличием к присутствию или отсутствию («реальности» или нет) любых других элементов. Это полное отсутствие влияния одной ветви на другую также подразумевает, что никакой наблюдатель никогда не будет знать ни о каком процессе «расщепления»» [Эверетт, 1957, 23-24].


Эти цитаты из статьи Эверетта подтверждают правомерность приписывания ему авторства многомировой интерпретации. Хоть при внимательном изучении статьи в ней можно найти и фрагменты, заставляющие усомниться в допустимости такого приписывания. К примеру, рассмотрим фрагмент: «Таким образом, «траектория» конфигурации памяти наблюдателя, выполняющего последовательность измерений, есть не линейная последовательность конфигураций памяти, а ветвящееся дерево, со всеми возможными результатами, существующими одновременно в конечной суперпозиции с различными коэффициентами в математической модели» [Эверетт, 1957, 15]. Здесь явно идет речь не о ветвлении миров, а лишь о ветвлении траекторий в памяти наблюдателя, причем одного. Однако я не буду выдвигать гипотезы о представлениях самого Эверетта на момент написания статьи, а остановлюсь на логике ее общепринятой интерпретации, изложенной в ранее приведенных двух пунктах.

Так вот, я утверждаю, что эти два пункта являются исходно противоречивыми: логически невозможно помыслить расщепление на равноправные миры, в каждом из которых выполняются законы квантовой механики, фиксируемые по измерениям, проводимым копиями  исходного наблюдателя.


Итак, допустим у нас есть квантовая система в суперпозиции из двух состояний (А и В), реализуемых при измерении, скажем, с разной вероятностью (хотя это и не имеет особого значения). И есть наблюдатель – выпускник физфака, хорошо знакомый с квантовой механикой и знающий, что при проведении достаточной большой серии измерений над экземплярами этой квантовой системы он получит предсказанное волновой функцией распределение вероятностей результатов. Согласно многомировой интерпретации квантовой механики, каждое из возможных состояний системы при измерении реализуется в своем мире, и в каждом из этих миров двойник исходного наблюдателя будет фиксировать один из результатов (А или Б).

Тут я обращаю ваше внимание на важный логический момент. Спросим себя, с какой вероятностью будут реализованы оба мира: мир А и мир В? Ответ очевиден: с вероятностью 1. Ведь в этом и суть многомировой интерпретации, что при каждом измерении должны быть реализованы все возможные состояния, независимо от их вероятности предсказанной волновой функцией. Задав аналогичные вопросы про вероятность появления новых миров при втором, третьем и т.д. измерениях, мы однозначно должны прийти к выводу, что вероятность любой ветви мира на любой итерации расщепления полученного дерева миров будет равна 1. То есть по условиям многомировой интерпретации у нас не может получиться дерево с непарными (в нашем варианте) разветвлениями, скажем только А без В или В без А. И в каждом из новых миров, в каждой ветви дерева у нас должна быть копия исходного наблюдателя-физика, продолжающего серию измерений, раз за разом делящего свой мир и себя на две равноправных (согласно п.2) копии.


А вот тут я вынужден произнести «стоп» и задать вопрос: «Равноправных ли?» Вернемся к первому измерению. После него мы констатируем, что имеется два мира: мир с результатом А, и мир с результатом В. Поставим себя на место копии наблюдателя, получившего результат А, и опять проведем измерение. Понятно, что одна из очередных копий обязательно (с вероятностью 1) опять получит результат А. При следующей итерации новая копия наблюдателя опять окажется в мире А. И так на каждом шаге (см. Рис. 1). То есть при строгом соблюдении логики многомировой интерпретации среди множества расщепленных миров у нас обязательно будет мир, в котором наблюдатель при любом количестве измерений неизменно будет получать результат А. Ну и конечно, будет и такая копия наблюдателя, которая всегда будет попадать в мир В. И тут мы вспоминаем, что вероятность существования всех миров, включая наши миры, в которых постоянно выпадают А или В, то есть миров, в которых не работает квантовая механика, равна 1 при любом числе измерений. Вот и получается, что миры-то неравноправны, то есть п. 2 многомировой интерпретации логически невыполним. По крайней мере в двух из всех обязательно реализованных миров наблюдатели-физики (копии исходного наблюдателя) должны сойти с ума, раз за разом наблюдая один и тот же результат измерений. Хотя согласно формуле, которую они изучали на физфаке, они должны фиксировать разные результаты с рассчитанной вероятностью.


Everett

Рис. 1. Пунктирной обводкой выделен мировой путь копии наблюдателя, который в каждом проведенном измерении будет получать результат А.

Традиционное возражение, выдвигаемое против этих исключительно логически строгих рассуждений, звучит так: ну и при подбрасывании монеты вероятность выпадения решки 1000 раз подряд отлична от нуля, так и исчезающее мала вероятность попадания наблюдателя в эти «крайние» миры (миры, в которых реализуется только результат А или В), мол, среди множества расщепленных миров эти миры занимают ничтожно малую часть. Но простите, я возвращаю вас к началу разбора примера: вероятность реализации каждого (каждого!) мира вне зависимости от числа расщеплений (проведенных измерений) равна 1, и в каждом из миров обязательно есть копия наблюдателя, которая помнит все результаты измерений, начиная с первого (как и помнит курс квантовой механики на физфаке). Миры, в которых раз за разом реализуются одинаковые результаты (А или В), это родные миры двух копий наблюдателя. И этим наблюдателям неведома их исключительная избранность, они ничего не знают о других мирах («никакой наблюдатель никогда не будет знать ни о каком процессе «расщепления»» [Эверетт, 1957, 24]).
и просто недоумевают, почему это, начиная с какого-то проходного измерения, очутились в мирах, в которых не действует изучаемая ими физика. И тут надо особо отметить, что вывод о невыполнении законов квантовой механики в отдельных мирах делается не от лица наблюдателей (они вполне могут предположить, что наблюдают вполне допустимую, хотя и маловероятную анамалию), а логически следует из самой многомировой интерпретации, что противоречит утверждению о равноправности миров.

Еще необходимо подчеркнуть, что отмеченное противоречие ничуть не касается самой квантовой механики. Речь идет только и исключительно о ее многомировой интерпретации, причем, в традиционной версии (с расщеплением миров). Именно эта версия противоречива: в ней исходно констатируется, что все порождаемые миры равноправны, а следуя элементарной логике мы получаем вывод, что в разных мирах будут реализовываться разные, не соответствующие расчетным вероятности результатов измерений, и обязательно (с вероятностью 1) будут миры, в которых всегда, при любом количестве измерений будет получаться лишь один из возможных результатов (независимо от его расчетной вероятности).

Итак, получается, что помимо полбеды, связанной с невозможностью верификции/фальсификации многомировой интерпретации квантовой механики, в ее основании обнаружилась и полная беда: она просто логически несостоятельна – миры, полученные при расщеплении исходного мира, принципиально не могут быть признаны равноправными, не во всех из них выполняются законы квантовой механики.


Хотя следует отметить, что данное заключение касается только и исключительно традиционной формулировки многомировой интерпретации, которую возможно и не следует приписывать самому Эверетту (вспомним про «“траектории” конфигурации памяти наблюдателя» [Эверетт, 1957, 15]). В некоторых идейно близких к многомировой интерпретациях не признается расщепление мира на множество классических миров со своими копиями наблюдателей. Они, конечно, не подпадают под изложенную критику.

  1. Hugh Everett, III. "Relative State" Formulation of Quantum Mechanics. Rev. Mod. Phys. 29, 454 (1957) – Published 1 July 1957 // Хью Эверетт III. Формулировка квантовой механики через «соотнесенные состояния», пер. Ю.А.Лебедева, интернет ресурс: http://www.everettica.org/art/Ever2.pdf

Источник: boldachev.livejournal.com

Мишка, друг мой, работает психиатром в областной больнице. И, как у любого психиатра, у него есть интересные пациенты и случаи из практики. Их не так много, как кажется, но попадаются прямо персонажи из кунсткамеры. И не все они такие уж и забавные, люди не от хорошей жизни лишаются рассудка, и уж точно не по своей воле. Например, он рассказывал о женщине. Встретишь ее на улице — и не поймешь, что что-то не так. Идет себе с коляской, улыбается. Иногда посюсюкает малыша, покачает его на ручках. А подойдешь ближе — это и не ребенок вовсе, а кукла в тряпье. Тронулась рассудком на почве трагической гибели дочери. После излечения женщина стала несчастнее, и выглядеть хуже, чем до. Вот и думай после этого — что лучше? Жить в иллюзии или в реальности?


В семь вечера, как по расписанию, в мою холостяцкую берлогу завалился Миха, бренча бутылками в пакете. Нехитрый стол для домашних посиделок уже был накрыт. Все как обычно — вобла, бутерброды и пивко.

— Задам тебе вопрос, — задумчиво протянул он. — Ты знаешь о теории «многомировой интерпретации»?

— Многомировой…что? — спросил я.

— Это одна из множества теорий квантовой физики. Она говорит о том, что возможно, существует бесконечное множество миров, похожих на наш. Отличия могут быть как и вовсе незначительными — например, в одном из миров ты поел на ужин сосиски, а в другом рыбу. Так и глобальные настолько, что не только наш мир может быть другой, но и вся галактика или вселенная, — закончил объяснять Мишка.

— Так и знал, что ты свихнешься на своей работе. Не зря есть такой анекдот: «В психбольнице, кто первый надел халат — тот и психиатр».

— Да ну тебя. Пытаешься просветить невежду, а тот еще и психом тебя называет. Как бы то ни было, именно с этого вопроса начал пациент, о котором я хочу тебе рассказать.


* * *

— Да, я знаю об этой теории. Но я хотел бы поговорить о том, ради чего, вы собственно, пришли? — спросил я у молодого, прилично одетого парня, пришедшего ко мне на прием.

Бегло пробежался глазами по его медицинской карте: 25 лет, ранее на учете в психдиспансере не стоял. В возрасте 19 лет произошла травматическая ампутация мизинца правой руки на производстве. Дальше шли стандартные ОРВИ и гриппы.

— Понимаете, есть два варианта событий, который со мной происходят. Либо это теория верна, за исключением того, что эти миры на самом деле пересекаются. Либо я сошел с ума и мне нужна ваша помощь, — он говорил спокойно, не проявляя признаков тревоги или страха. Стало понятно, что его поход ко мне был тщательно обдуман.

— Давайте, вы мне расскажете обо всем, что вас тревожит или беспокоит, а я после этого постараюсь подумать как и чем вам помочь, — честно говоря, он был последним пациентом в этот день. Так что я хотел побыстрее закончить и пойти домой.

— Начну с тех моментов, когда это началось, но я еще ничего не замечал или не придавал этому значения.

— Как вам будет удобно. Чем больше я знаю, тем лучше, — моя надежда уйти пораньше мгновенно погасла. Придется выслушать все, такова уж моя работа.

* * *

— Это началось три года назад. Однажды я вышел из дома и заметил, что что-то не так. Такое чувство бывает, когда приезжаешь в знакомую квартиру, а там убрались или что-то переставили. Ты даже точно не можешь сказать, что именно изменили, но чувство не пропадает. Когда я начал анализировать тот момент спустя два года, то вспомнил, что во дворе дома всегда рос дуб. Могучий, с толстыми ветками и мощными корнями. Я еще вспомнил, как в детстве собирал желуди под ним. А сейчас там росла лиственница! Такая же большая, и даже внешне похожа, но деревья совершенно разные!


Люди очень боятся менять свой привычный мирок. Им проще поверить в ложь, которая поддерживает его существование, чем в правду, которая его разрушит. Также поступил и я, убедив себя, что никакого дуба и не было, будто там всегда росла лиственница. Вспоминая все моменты потом, я понимаю, каким глупцом был. Постоянно убеждая себя не замечать истины, не веря своим глазам и воспоминаниям, я все ближе подходил к катастрофе.

После этого было еще много таких моментов. Многие были настолько незначительны, что я их и не помню. Расскажу о нескольких запомнившихся. Как-то раз, идя с другом, вспомнил о жвачке «Таркл», которую мы с ним часто покупали за рубль в ларьке. Внутри были еще переводные татуировки. Друг удивился, сказал, что они назывались «Малабар». Причем я был просто уверен, что он надо мной прикалывается. Дома погуглил — и верно, «Малабар»!

Потом был знакомый с рок-концерта, который не узнал меня и все удивлялся, откуда у меня его номер телефона и имя. Такие события с каждым разом происходили все чаще, а изменения все сильнее. Я уже не мог постоянно их оправдывать своей забывчивостью или изменчивой памятью. И все же старался просто не думать об этом. Я берег свой маленький мирок до последнего. Даже когда он весь был в заплатках и трещал по швам.

Последнее событие не было неожиданным, скорее наоборот, вполне предсказуемым, если бы я не был таким упертым ослом. Когда я пришел домой, меня застала непривычная тишина и темнота. Не было ни вечных диалогов героев сериала из телевизора, ни шкворчания или бульканья готовящихся блюд с кухни. Ни, что самое главное, приветствия моей любимой жены, Светы. Если она ушла гулять с подругами, то обязательно бы оставила записку, отправила смс или позвонила. Позвонить ей сразу мне не дало понимание, что дома все не так. Не было стенки, которая ей так понравилась, что я ее сразу купил. Вместо нее стоял мой старый комод. Более того, не было вообще ничего из ее вещей или того, что мы купили вместе. Из шокового состояния меня вывел телефонный звонок:

— Ты куда ушел с работы?! — по голосу я узнал своего начальника с прошлой работы, откуда я ушел пару лет назад и устроился на другую, по рекомендации тестя.

— Я же уже давно уволился, вы о чем? — недоумевал я.

— Ты там головой не ударился? На сегодня прощаю, но следующий такой раз, на самом деле будешь уволен.

Все произошедшее просто не укладывалось в голове. Не помню, сколько прошло времени, прежде чем я успокоился, и моя голова начала снова работать. В первую очередь я позвонил на свою работу, знакомым, друзьям, Свете. На работе обо мне ничего не знали. Друзья и знакомые даже и не знали, что я женился, хотя все они присутствовали на моей свадьбе. А Света…Света меня просто не узнала, или сделала вид, что не знает. Ее понимание того, что я о ней знаю, сильно напугало ее. После этого ее телефонный номер оказался недоступен.

Когда я успокоился, то начал анализировать происходившее со мной ранее. И мне пришли в голову две идеи: либо я сошел с ума, что наиболее вероятно, либо я каким-то образом путешествую между мирами, незаметно переходя из одного в другой. Эти миры мало чем отличаются, просто в одном был дуб, а в другом лиственница, в одном была жвачка «Таркл», а в другом «Малабар». И, наконец, в одном из них я опоздал на автобус, закрывший двери перед моим носом, и познакомился на остановке с прекрасной девушкой Светой. А в другом мире я, наверное, успел на этот треклятый автобус и проводил ее взглядом. Я бы мог снова найти ее, начать встречаться и снова жениться на ней. Но какой в этом смысл, если я сумасшедший или путешественник между мирами?

* * *

Я много слышал печальных историй, видел матерей, убивших своих детей, посчитав их демонами во время обострения и после этого безутешно рыдавших, многое я повидал. Но о таком слышал впервые. На первый взгляд он сам придумал эти «другие» воспоминания, пытаясь сбежать от одинокой действительности. Но многое не сходилось. Предположим, телефоны и имена он узнал каким-то образом, но тогда почему он так много знает о своей «жене», если она с ним не знакома? Мутная история.

Я посоветовал ему побольше пообщаться с друзьями, узнать, не было ли у него травмирующих воспоминаний и откуда он мог узнать столько о Свете. Быть может, он знаком с ее мужем или родственником, узнал все о ней и заставил себя поверить, что она его жена. Я пожал ему руку и попрощался. Больше он на прием не приходил.

Его талон так и висел незакрытым, так что я позвонил, на оставленный им номер телефона. Тот, узнав кто я, и по какому поводу звоню, сильно удивился. Как он начал утверждать, ни к какому психиатру не ходил, ни о какой жене он не знает и посчитал, что его разыгрывают друзья. Но я все-таки уговорил его прийти на прием.

Когда Сидоров пришел и протянул мне руку, я вдруг вспомнил деталь, укрывшуюся тогда от меня. У этого Сидорова не было пальца, как и было написано в его карте. Но в тот, первый прием, увлеченный рассказом пациента, я не придал значения тому, что все его пальцы были целы.

* * *

После этого рассказа Мишка замолчал, и мы пили пиво долгое время в тишине. Мы оба думали об одном. Есть ли миры помимо нашего? Если они есть, то какие? Какие решения принимали мы там?

— А помнишь, как я сорвался с ветки и сломал ногу? А ты тащил меня на горбу добрых два километра? Представляешь, мои родители не помнят об этом, — решил сбавить напряжение я. — Может, коллективная амнезия?

— Нет, не было такого, — удивился Мишка.

Мы тревожно посмотрели друг на друга, но ничего не сказали. Никто из нас не захотел разрушать свои мирки.

Взято тут: https://vk.com/leprazo?w=wall-65960786_46394

Источник: pro-vladimir.livejournal.com

Пятидесятые годы прошлого века для физики оказались весьма неоднозначными. С одной стороны, они стали эпохой крупных успехов. Было завершено объединение квантовой механики с теорией электромагнитного поля и построена квантовая электродинамика. Без большой задержки появились микроскопическая квантовая теория сверхпроводимости и другие немаловажные достижения.

Но это десятилетие также было временем разброда и шатаний. Экспериментаторы раз за разом открывали (сначала в космическом излучении, а потом и на ускорителях) все новые частицы с экзотическими свойствами. К 1957 году было окончательно доказано, что многие распады частиц не сохраняют четность, то есть нарушают зеркальную симметрию, в которую физики верили, как в Священное Писание. Экспериментальная физика высоких энергий процветала, но теория за ней не успевала.

Такие ситуации обычно стимулируют поиск нестандартных выходов. Так случилось и на этот раз. В 1954 году перебравшийся в США китайский физик Янг Чжэньнин и его коллега по Брукхэйвенской национальной лаборатории Роберт Миллс предложили в высшей степени новаторский подход к описанию протонов и нейтронов. Тогда же Хью Эверетт (в те времена аспирант физического факультета Принстонского университета) пришел к не менее революционной интерпретации нерелятивистской квантовой механики, которую полностью развил двумя годами позже.

Обе работы отличала интеллектуальная смелость и математическое изящество, но физическое сообщество их практически не заметило, хотя и по разным причинам. Из гипотезы Янга и Миллса следовало существование заряженных частиц с нулевой массой, которых, как тогда думали, не было в природе. Интерпретация Эверетта, напротив, не вела к новым предсказаниям, но выглядела неоправданно парадоксальной и практически ненужной. Со временем модель Янга и Миллса превратилась в краеугольный камень современной теории микромира — Стандартной модели элементарных частиц (кстати, статья Стивена Вайнберга с первой успешной версией этой теории была опубликована ровно полвека назад, в ноябре 1967 года). Работа Эверетта не повлияла на генеральную линию развития теоретической физики, но со временем привлекла внимание космологов, хотя и без особых практических последствий.

Идеи Янга и Миллса — предмет особого разговора, мы же займемся Эвереттом. Он попытался упразднить выявленную еще в конце 1920-х годов логическую рассогласованность нерелятивистской квантовой механики. Вся физически реализуемая информация о поведении квантовомеханического объекта заложена в его волновой функции. Квантовое описание объекта основано на статистическом подходе: вероятность нахождения электрона в данной точке пространства в определенный момент времени определяется квадратом модуля величины его волновой функции в этой точке в этот момент. Для определения этого значения используется уравнение Шредингера, описывающее изменения волновой функции во времени и пространстве.

Вот здесь-то и зарыта собака. Предположим, что в пространстве размещены детекторы, один из которых в какой-то момент обнаружит наличие электрона. Тогда вероятность нахождения частицы в этот момент в точке расположения детектора сразу превратится в единицу, а вероятность ее появления где и когда угодно еще — в нуль. Но если решить уравнение Шредингера до срабатывания детектора, то окажется, что волновая функция непрерывно распределена во времени и пространстве. Получается, что сам акт измерения мгновенно и необратимо изменяет волновую функцию, вызывает ее коллапс. Однако уравнение Шредингера просто не имеет подобных коллапсирующих решений. Так что же происходит с волновой функцией в процессе измерения?

С точки зрения стандартной, копенгагенской интерпретации квантовой механики задача решается просто. Измерение — это акт взаимодействия квантового объекта с классической системой (прибором), в результате чего она переходит из одного макросостояния к другому (в нашем примере срабатывает детектор). Этот акт находится вне компетенции шредингеровского уравнения, которое работает лишь в чисто квантовой зоне. С точки зрения копенгагенской интерпретации такова объективная реальность, для которой вовсе не нужны дополнительные обоснования.

Именно против этой трактовки выступил Эверетт. В его интерпретации волновая функция вообще никогда не коллапсирует. Существует бесконечное множество параллельных и равноправных копий, воплощений физической реальности. Волновая функция описывает единый Квантовый Мир, представляющий собой набор бесконечного числа возможных состояний. В процессе каждого конкретного измерения он расслаивается на классические проекции, в которых находятся наблюдатели, то есть мы с вами. Любой возможный результат эксперимента реализуется в этих альтернативных проекциях. Так, если результат измерения — выбор всего из двух вариантов (скажем, спин вверх или спин вниз), то после измерения из-за ветвления волновой функции рождаются два мира, в одном из которых реализуется вариант А, в другом — вариант Б (кстати, эта идея неоднократно обыграна фантастом Павлом Амнуэлем).

В чем-то интерпретация Эверетта проще копенгагенской, поскольку обходится без коллапса волновой функции. Но за простоту приходится платить, допустив постоянное ветвление классических миров. Последователи Эверетта даже предложили объяснения тому, почему мы этого не замечаем. К примеру, можно предположить, что различные ветви единой волновой функции, описывающие параллельные миры, осциллируют во времени не в фазе и потому друг для друга как бы не существуют.

Поначалу физическое сообщество проигнорировало эвереттовскую идею как беспочвенную фантазию. Ситуация изменилась, когда к ней проявили интерес такие крупные физики, как Брайс де Витт и Джон Уилер (отец теории черных дыр и, к слову, руководитель Эверетта в аспирантуре). Она получила уважительное название «интерпретация многих миров» (many-worlds interpretation), скорее способное ввести в заблуждение, поскольку правильнее говорить не о «многомировой», а о «многопроекционной» картинке.

Источник: nauka.tass.ru

Теория Эверетта многомировой интерпретации: история поисков и суть

Впервые теория многомировой интерпретации была представлена научной общественности, когда Х. Эверетт защитил свою диссертацию доктора наук. Он отошел от одного из главных положений в классической механике – наблюдатель не влияет на ход событий с поправкой Эйнштейна, что важна скорость наблюдателя.

Интересно знать!

Без чьей-либо помощи выполнить решения задач по физике для большинства студентов не так-то просто. Повезло тем, кому преподаватель подробно рассказал, как найти верное решение и его правильно оформить, какие подводные камни и трудности может таить в себе простое на первый взгляд условие

Молодой физик, основываясь на собственных вычисления, смог доказать, что наблюдения являются взаимодействием, меняющими состояния обоих сторон – объекта и наблюдателя. Другими словами, все влияет на все, но это влияние и связи различны для каждого отдельного случая. В роли наблюдателя выступает человек, электронная система, обрабатывающая данные.

Теория Эверетта многомировой интерпретации объясняет то явление, что частица – квант находится, исходя из основ квантовой физики, сразу в нескольких местах, но изменения наблюдателя выявляют ее лишь в одном месте. Вероятность местонахождения для каждой точки будет различна.

Н. Бор и его сторонники считали, что элементарная частица стягивается под влиянием прибора измерения. Теория Эверетта основана на том, что любая частица состоит из идентичных частиц-клонов, принадлежит множеству параллельных вселенных. В каждой она находится в каком-то определенном месте, а фиксация прибора выделяет одну из клонов, делая ее одну реальной и существующей. Поэтому в ходе измерения ученые приходят к выводу, что частица обнаружена, игнорируя возможности нахождения клонов в других мирах.

Теория Эверетта многомировой интерпретации может показаться фантастической даже для нашего времени! Однако идеи других ученых не менее уникальны, особенно мысль о том, что частица во время измерения и обнаружения мгновенно пересекает огромные пространства со скоростью превышавшей скорость света – наибольшей современной величины, определяющей последовательность первопричин и следствий. Такая скорость создает условия, когда последствия наступают раньше первопричины.

Сама идея многомировой интерпретации не нова. Теория относительности сформировала идею параллельных континуумов. Все миры не поместятся на одной плоскости, поэтому Вселенная может состоять из некого числа плоскостей. Теория Эверетта базируется на новой трактовке сути «внешнего наблюдателя», при этом, согласно квантовой механике, время не считается наблюдаемой величиной.

Теория Эверетта многомировой интерпретации вводит понятие ветвления, случающегося во время взаимодействия ученого и объекта. При каждом взаимодействии Вселенная словно расходится ветками новых параллельных миров. На месте разветвления появляются ее двойники. Мир становится водопадом цепочек из причин и следствий, творящих множество новых вселенных.

Теория Эверетта многомировой интерпретации: значение для науки

Идеи Эверетта объясняют ряд непонятных фактов, например, их применяют для обоснования возможности существования НЛО, как прилетевших из других измерений, перемещающихся между мирами.

Без наблюдателей не имеет смысла рассуждения о движении времени, которое переживается как нечто целое с прошлым, настоящим и будущим, а не как отдельные моменты. При этом движение времени чувствуется благодаря наблюдателю, когда каждый миг изучения становится временным сдвигом. Одномоментно протекает жизнь в разных мирах, независимых друг от друга. А потому машина времени из научно-фантастических книг становится более научной, чем фантастической. Реальностью становятся миры, похожие на наш, но имеющие значительные или незначительные отличия.

Перемещение в прошлое и убийство там своего предка остается невозможным. Нет единой шкалы времени, при перемещении всегда происходит попадание в другой мир. Вернувшись в прошлое и остановив убийцу Кеннеди, как в известном романе С. Кинга, вы окажетесь сначала в абсолютно другой Америке, изменив ход именно ее истории, никак не связанной с ходом событий вашего мира.

Из-за частого использования теории при объяснении сути НЛО, полтергейста или призраков, появляющихся при взаимном пересечении миров, она многими скептиками считается ненаучной. Однако работы в этом направлении ведутся уже полвека, привлекая все новых молодых гениев.


Источник: reshaemonline.com


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.