Станция тюратам байконур


Официальным днем рождения космодрома Байконур считается 2 июня 1955 года, когда директивой Генштаба была утверждена организационно-штатная структура Пятого научно-исследовательского испытательного полигона и создан его штаб — войсковая часть 11284. Начальником строительства назначили полковника Георгия Шубникова, выдающегося военного инженера. Сегодня некогда совершенно секретному объекту исполняется, таким образом, 65. «Известия» вспоминают его историю.

Степь кругом

Место для строительства выбирали долго и придирчиво. Этим занимались самые разные инстанции — и научные, и военные. И, конечно, руководители промышленности, которым предстояло отвечать за строительство уникального объекта. Вмешивались в обсуждение и партийные начальники. Предложения возникали разные: говорили и о западном побережье Каспийского моря, и о Марийской АССР, и об Астраханской области.

Но казахская степь в округе скромной железнодорожной станции Тюратам оказалась оптимальным выбором. Во-первых, там почти не было крупных поселков. Безлюдность — важнейший фактор, а станция располагалась практически в пустыне. Восемь домиков для железнодорожников — не более.


Это давало возможность строить с размахом: наземные пункты подачи радиокоманд для ракет располагались на расстоянии от 150 до 500 км от полигона. Огромные угодья отдали ракетчикам, ученым и военным. В пустынной степи шумные спецстройки никому не мешали жить.

Во-вторых, под рукой была железная дорога Москва–Ташкент, от нее легко было провести необходимые новые ветки. В-третьих, имелся и речной путь по судоходной Сырдарье, оптимальный для тяжелых грузов, которые при таком строительстве неминуемы.

Ученые отметили ещё два фактора: большое количество солнечных дней в году и относительная близость к экватору. Линейная скорость вращения Земли на широте Байконура составляет 316 м/с — это заметное подспорье для ракетчиков.

Но открыто объявить об истинном месте строительства советские власти не решились. И даже в деловой переписке использовались только условные наименования. Тем более из КГБ поступала информация об особом интересе иностранных агентов к новому объекту. С некоторыми их них даже случилась история, запечатленная в популярном в те годы куплете сатириков Павла Рудакова и Вениамина Нечаева:

Два туриста с чемоданом
Сняли ряд секретных данных.
А теперь без чемодана
Прибывают к Магадану…

Примерно так и бывало. Причем слежка за перемещениями подозрительных лиц велась аж в радиусе 300 км от объекта.

Псевдоним полигона


Прежде всего, Байконур — название условное. Строительство начали, как мы уже знаем, в районе железнодорожной станции Тюратам. Молодые ученые пели под гитару: «Тюратам, Тюратам, здесь раздолье одним ишакам».

«Псевдонимом» будущего полигона стало наименование якобы соседнего поселка — Байконур, что в переводе с казахского означает «богатая долина». На самом деле старинное казахское степное поселение Байконур располагается в сотнях километров от космодрома. Так хотели сбить с толку американскую разведку. Были и другие варианты названия на все случаи жизни — Тюратам, Ташкент-90, Кызылорда-50, Полигон № 5, мог бы дать название всему комплексу и действующий до сих пор аэродром Крайний… Но всё это звучит совсем не так романтично, как Байконур.

А вообще-то в 1955 году названию не придавали серьезного значения: мало кто предвидел, что совсем скоро начнется эпоха мирного освоения космоса — и об этом ежедневно вполне открыто будет рапортовать советская пресса. Тогда-то весь мир и узнает слово «Байконур» — имя первого в мире космодрома.

К тому же, это название звучное, экзотическое, раскатистое, оно вполне подошло бы для фантастического романа о космосе. А то, что происходило на стартовых площадках Тюратама в 1957–1961 годах, больше всего напоминало именно фантастический роман.

Американцы, конечно, «засекли» столь масштабное строительство явно военного назначения. Но до 1960-х и они, несмотря на старания разведки, мало что знали о Байконуре.

Капустин Яр

Первые серьезные запуски советских ракет проводились с начала 1950-х на испытательном полигоне Капустин Яр в Астраханской области. Это были суборбитальные секретные полеты на высоту 101 км. Именно оттуда отправились в полет на борту ракеты Р-1В две героические собаки Цыган и Дезик. 22 июля 1951 года они первыми в мире поднялись на космическую высоту и вернулись живыми

Отцы-основатели

Королёв, Глушко, Шубников… Каждого из них мы по праву вспоминаем в юбилейные дни космодрома. Но отцов-основателей у Байконура было больше.

Главным ракетным «радистом» был член-корреспондент академии наук СССР Михаил Сергеевич Рязанский. Он отвечал за безупречную работу пунктов связи, отдаленных от стартовой площадки. Когда-то он участвовал в разработке первого советского радиолокатора, потом стал создавать аппаратуру радиосвязи для ракет. Внук ученого — Сергей Рязанский — сам стал космонавтом. Его первый космический полет состоялся в 2013-м.

Разработкой уникальных стартовых комплексов для ракет занимался выдающийся «бауманец», академик Владимир Павлович Бармин.В первые годы после училища, в начале 1930-х, он и не помышлял о космосе. Во многом именно благодаря его разработкам в СССР появились и бытовые холодильники, и огромные индустриальные рефрижераторы. Создал он и холодильную установку для Мавзолея Ленина. Но началась война, и талантливый конструктор приступил к работе над пусковыми установками для боевых реактивных снарядов.


После войны, когда создавалась советская ракетная отрасль, конструкторское бюро Бармина вело разработку стартового, подъемно-транспортного, заправочного и вспомогательного наземного оборудования ракетных комплексов.

Завершили работу над стартовым комплексом для первой в мире межконтинентальной ракеты на удивление быстро — к 1957 году. Про Бармина говорили, что он ни разу в жизни ни на кого не повысил голос. Но именно ему — одному из немногих конструкторов — не раз удавалось «переспорить» Королёва. Например, именно Бармин предложил удерживать ракету на старте в «висячем положении». Королёву решение не понравилось. Но эксперименты доказали, что оно было оптимальным. Самые большие объекты на Тюратаме строились под руководством Бармина. Не зря именно его называли отцом космодрома. Конечно, в современном городе Байконуре есть улица академика Бармина.

От Камчатки до космоса

Первую ракету со стартовой площадки Байконура запустили 15 мая 1957 года. Это была знаменитая «семерка» конструкции Сергея Королёва. Правда, её управляемый полет продолжался только 98 секунд. Дальше — пожар в одном из боковых отсеков и авария. Но стартовая система нового полигона показала себя хорошо. Потом было ещё два не слишком удачных старта.

По-настоящему безукоризненный запуск ракеты с Байконура состоялся только 21 августа: в тот день ракета доставила боеприпас с полигона на Камчатку.


Всего лишь через два месяца после дебютного удачного запуска наша великолепная «семерка» первой в мире прорвалась в космическое пространство. Это случилось 4 октября 1957 года, когда был осуществлен запуск искусственного спутника Земли — ПС-1. Так Байконур и стал первым космодромом на нашей планете. С ним связаны почти все успехи советской и российской космонавтики.

Легенды Байконура

На Байконуре утвердились некоторые незыблемые традиции, рожденные ещё в Капустином Яру. Когда на стартовый комплекс по железной дороге везли самую первую ракету Р-7, главный конструктор Сергей Королёв и его соратники прошагали впереди нее по рельсам весь путь.

Перед следующими запусками главный обязательно так же, пешком, сопровождал ракету хотя бы часть пути. Эта традиция сохранилась до нашего времени, хотя немного изменилась. В последние годы ракету провожают на стартовый комплекс офицеры пускового расчета во главе со «стреляющим» — тем, кто поворачивает ключ «на старт».

Секретность, охрана, КГБ… Но, как рассказывал Георгий Михайлович Гречко — не только космонавт, но и исследователь, старожил Байконура, работавший там с 1955 года, — среди космонавтов ходила байка, что однажды перед полетом на Байконуре украли… скафандр. Скандал! В итоге пришлось отложить старт и срочно везти из Москвы запасной. Гречко комментировал эту историю так:


«Байка, далекая от реальности. Скафандры никто никогда не крал. Это просто невозможно, потому что их перевозят с повышенной аккуратностью, чтобы не повредились, над ними буквально дрожат! Какие уж тут воришки… А могли украсть просто полетный костюм — это типа шерстяного лыжного костюма, обычного тренировочного. Такие готовили для каждого космонавта. Вот этот костюм вполне могли стянуть. И даже на Байконуре»

Байконур, несмотря на тяжелый местный климат, полюбили космонавты. Для них и для исследователей в окрестностях космодрома построили город Ленинск — с гостиницами и санаториями. С 1993 года он официально называется Байконур. Впрочем, неофициально его так именовали с самого начала.

Гречко вспоминал:

«После полетов мы приходили в себя в гостинице «Космонавт». Хотелось домой, к семьям, а тут степи, пустыни… Но однажды к начальнику космодрома явился солдат, который очень профессионально доказал, что с помощью бульдозеров и самосвалов можно создать настоящее озеро в районе Байконура. Начальник быстро всё организовал, и действительно возникло красивое озерцо с островком. К островку вел мостик, рядом построили беседку. Отдых космонавтов стал веселее. Все мы любили приходить к озеру, гулять, рыбачить. Потом бухгалтерия отчитывалась о годовых расходах. А расходы на озеро, конечно, не входили в изначальную смету! Но больше всего в этой истории мне нравится его реакция на выговор. Он сказал: «Выговор снимут, а озеро останется»


Да, рыбачить они любили. Однажды Гречко вернулся с рыбалки с колоссальным сомом. Он весил без малого 22 кг, а длиной не уступал небольшому человеческому росту. Байконурский гарнизон впал в восхищение и зависть! Георгий Михайлович деловито рассказывал о том, как он тянул этого богатыря, как порезал руки леской…

Гречко вместе с Анатолием Филипченко были в то время дублерами Андрияна Николаева и Виталия Севастьянова. Сначала вместе с сомом сфотографировались Гречко и Филипченко. Но это для себя, на память. Ведь дублеров всегда держали в секрете, показывать их «широкой общественности» было не принято. Поэтому для прессы с огромной рыбиной позировали уже Николаев и Севастьянов.

И началось… Одни газеты писали, что сома поймал Николаев, другие — что Севастьянов. А Гречко только посмеивался: «На самом деле даже я его не ловил! Сома мне подарили солдаты, подцепившие его на мелководье напильником. Я просто разыграл ребят». Эта рыбина и поныне остается легендой Байконура, ведь в этом розыгрыше были задействованы люди необыкновенные, настоящие асы космонавтики.

Лучший в мире

Быстрое возведение в дикой степи столь сложных сооружений вызывало уважение к стране, которая всего лишь за 10 лет до того одержала победу в самой разрушительной в истории человечества войне. Еще не до конца была преодолена разруха, восстановлено народное хозяйство, а на Байконуре день за днем «фантастика в чертежах» превращалась в реальность.


Советский Союз окончательно стал сверхдержавой, ведь межконтинентальные ракеты позволяли поражать цели на «территории вероятного противника». Вскоре и американские самолеты-разведчики перестали кружить над СССР: страну стали уважать и бояться. А потом славы и престижа добавили космические полеты.

Байконур — и в наше время лучший и крупнейший в мире космодром. За 65 лет состоялось более 1,5 тыс. запусков. Общая площадь космодрома — более 6 тыс. кв. км. Сегодня Россия арендует космодром у Казахстана. Продолжаются полеты и испытания новой техники, продолжается легенда.


Автор — заместитель главного редактора журнала «Историк»

Обложка: Фото: РИА Новости/Григорий Сысоев

Источник: nstarikov.ru

Мы покинули вагон скоростного "Тулпара" на маленькой станции Тюратам. Обычная в общем-то станция Ташкенсткой железной дороги, о которой, вместе с соседними Казалинском, Джусалами или Кызылордой, я уже писал когда-то. Вокзальчик второго класса (1906) ничем не выделяется среди десятков таких же, когда-то построенных царскими солдатами в пустой степи, но по ту сторону состава, как и подобает порту, лежат целые горы контейнеров:


А мемориальная доска на стене советской пристройки, ставшей ныне основным вокзалом, извещает, что 12 января 1955 года здесь высадился отряд военных строителей, положивших начало космодрому Байконур. По Тюратаму, впрочем, этого не скажешь — обыкновенный среднеазиатской посёлок (9,5 тыс. жителей) с пылью улиц и шумом базаров. У водонапорки — похожий на "медузу ракеты" воинский мемориал за заборчиком (а никак корова забредёт или верблюд?), а рядом с ним — разобранная юрта:

По магистрали "с востока на запад и с запада на восток" ходит поезд. Но на краю посёлка от магистрали ответвляется другая колея с небольшими платформами и свежим накатом на рельсах. По ней курсирует мотовоз, связующий город с космодромом:

Байконур — название случайное, пришедшие из СМИ, для которых местоположение космодрома обозначили на 300 километров севернее близ аула Байконур под Жезказганом. Ветераны космической отрасли по привычке называют космодром Тюратам, а город, соответственно, Ленинск:

Железная дорога и трасса, а стало быть и посёлок Тюратам, абсолютно свободный к посещению, расположены между городом и космодромом. Космодром раскинулся на 70-90 километров, и в основном это обычная красноватая степь с колючками, сусликами и верблюдами, из марева над которой то и дела выплывают многочисленные "площадки" — стартовые столы, монтажно-испытательные комплексы, городки военных (к коим относился и весь обслуживающий персонал), станции связи, остановочные пункты мотовозов и многое другое. У города же своя доминанта — огромная, но с виду очень какая-то архаичная ТЭЦ с неизменным шлейфом чёрного дыма:


Тюратам лежит от города к северу. У дороги к космодрому — большая мечеть (2011):

От которой просматривается и увенчанная шестом пира (святого) могила, где покоится Торе-баба. На русский это прозвище можно было бы перевести как "отец Чингизид": торе — потомки Потрясателя Вселенной, среди казахов уважаемые почти как потомки Пророка. Подобные могилы местночтимых святых — в принципе привычная часть Средней Азии:

У Чингиза Айтматова в его длинном романе о "Буранном полустанке" был сюжет о процессии, шедшей к могиле да упёршейся в забор космодрома. На самом деле — в КПП №1 с неуклюжим памятником, официальное название которого давно забыто, а народное — "Семья ГАИшника":

С запада к Байконуру примыкает ещё один аул Большой Акай, отмеченный маленькой мечетью с ракетоподобным минаретом:

И симпатичным сквериком со скульптурами барсов да верблюдов и миниатюрной репликой монумента на Московской ВДНХ:

Акай отделяет город от аэродрома со звучным названием Крайний — а как ещё называться месту, с которого покидают планету? Сюда, на предпоследнюю ступень, привозят из подмосковного Чкаловского космонавтов, а также всякий персонал, официальную прессу и крупных шишек типа главы "Роскосмоса", директора "Энергии" или даже "первых лиц". Есть с Крайнего и прямой пассажирский рейс в Москву, но довольно дорогой (кажется, 20 тыс. рублей в одну сторону) и неизвестный сервисам поиска авиабилетов. Пассажирским терминалом Крайний обзавёлся в 2012 году, сам функционирует с 1964-го, а вот метеостанция осталась от более старого аэродрома (1955-66) с ласковым названием "Ласточка":

Здесь же и своеобразный "фасад" Байконура для тех, кому не побывать за КПП — монумент "Невесомость". О том, что это официальное название и прототипом был Алексей Леонов, байконурцы хотя бы помнят, а так-то он для всех Рыбак, который поймал во-о-о-о-т такую рыбу! На свадьбу о Рыбака, как о корабельный форштевень, бьют бутылки — отсюда выщерблены на мозаике. А вдалеке — дома с ракетами на торцах:

И белая линия забора, опоясывающего город. В степи забор хорошо заметен, но неизменный атрибут байконурского быта — это Дырки в Заборе, через которые жители аулов ходят в город, а жители города водят гостей, не удосужившихся оформить пропуск. Со стороны Акая дырка буквально в прямой видимости КПП, и прямо при нас сквозь неё проползал человек:

Третья граница города — это Сырдарья, охватывающая бывший Ленинск с востока и юга. За Сырдарьёй — пустыня Кызлкумы, неимоверно древние крепости Джетыасар, к которым в дни запуска нереально найти свободную машину, и чабаны, "которые как в средневековье живут" — так говорили мне о них казахи с "ближнего" берега. За Сырдарьёй до самой границы с Узбекистаном действительно нет городов и крупных аулов, и на том берегу, как из Омска или Семипалатинска в 19 веке или как в современной Монголии, просматриваются настоящие юрты.

Но как легально миновать эти границы? Если вы хотите просто попасть в город, обратитесь заранее в местный "Центр услуг населению", и за 1000 рублей вам сделают гостевой пропуск. С космодромом и тем более запуском всё гораздо сложнее, и хотя цена туров выглядит неадекватной, по своему опыту могу дать совет — покупайте тур! Ибо на любой альтернативный вариант вы потратите столько времени, нервов и сил, что денежные траты покажутся наименьшим из зол. Даже если у вас есть свой информационный вес: турфирмы сами едва выходят в ноль и на рекламу тратиться себе не могут позволить, а "Роскосмос" с блоггерами работает неохотно, предпочитая профессиональных технических фотографов или "звёзд Инстаграмма", которые дадут красивую картинку и не расскажут никому о том, что "король-то голый!". Ещё вариант — покрутиться пару лет среди "популяризаторов космонавтики", найти там себе друзей, и в конце концов какой-нибудь вариант посещения запуска за вменяемую цену обломится. Я же сам прорабатывал пяток вариантов, под конец из них рабочими оказались два — купить тур с очень большой скидкой или поехать в автопробег "Звёздный путь" с петербургским отделением Федерации Космонавтики.

На конец апреля, когда я принимал решение, второй вариант казался интереснее, но первый — надёжнее, и в тоге я поехал на Байконур с фирмой "РокетТрип", специально под меня и собранную мной небольшую группу сделавшей 5-дневную программу вместо стандартной 3-дневной. Расценки у всех турфирм примерно одинаковые (плюс-минус несколько тысяч), так как все они фактически являются посредниками. Дороже и видимо качественнее возит "Вежитель", дешевле — "Астроверты", но когда я спросил последних, бывают ли у них 5-дневные туры, меня просто проигнорировали. Ценообразование меняется год от года, но с 2012-го балансирует на уровне 30-50 тыс. рублей за 3 дня и 60-90 за 5, в обоих случаях без учёта дороги до Байконура. На запуск "Союза МС-09" 6 июня 2018 года звёзды сложились так, что 3-дневный тур был максимально дорог, а 5-дневный максимально дёшев, и я решил не упускать этот шанс.
Каждому гостю режимных объектов выдаётся бейджик:

А напоследок выдают ещё и очень симпатичный значок:

На туристов сверху поглядывают пресса и специалисты. Главный минус тура — даже не цена, а то, что "Роскосмос" слишком уж явно делит гостей Байконура на два сорта, и космонавтов туристам покажут лишь через спины прессы, а взлёт ракеты — за холмом, скрывающим стартовый стол.

И хотя среди туристов немалую часть составляют те же обыватели, приехавшие посмотреть на необычное зрелище, всё же процент интересных людей тут в любом туристическом автобусе будет довольно высок. Именно в автобусе — даже если ты на внедорожнике приехал, по космодрому ездить сподручнее автобусом, так как помимо гида любую группу сопровождает безопасник.

В нашу группу россиян затесалось четверо украинцев. Прилетели в Грузию, по дешёвке купили там подержанную машину, пересекли Азербайджан да переправились через Каспий в Актау. В Казахстане сводолюбивые гости тут же начали задыхаться от тоталитарного режима, тем более что каждый гаишник возился с ними по часу, не вынося разрыва шаблона — граждане одной страны едут по другой стране на машине из третьей страны! В общем, хотя ребята целились на Иссык-Куль, на Байконуре они всё больше склонялись к мысли повернуть, пока не задолбались.

Добрую треть группы составляли европейцы, да не абы кто, а специалисты Европейского космического агентства, того самого, что организовало посадки зондов на далёкий Титан и комету. Эти люди работали над спутниками зондирования Земли, и четыре раза не увидели их запуск с еврокосмодрома во Французской Гвиане. Дело в том, что запуск спутника легче перенести, и потому их часто переносят из-за погоды, а вот пилотируемые пуски не переносят почти никогда, и отчаявшись что-то увидеть на Куру, ребята отправились на Байконур. Европейский интернационал тут был во всей красе: от испанцев до русского латвийца (по совместительству переводчика), пара очаровательных азиаток, араб (или перс)… и ни одного сына Африки.

На будущее российской космонавтики европейцы смотрели скептически, но своя вызывала у них, как ни странно, ещё больше пессимизма: наш "Протон", даже потеряв весь рынок, продержится на военных запусках 2-3 раза в год, а вот их "Ариан", если Илон Маск таки и его потеснит, станет просто никому не нужен, и за несколько ЕКА потеряет школу. Поэтому России они предрекали стагнацию, себе — упадок, Китаю — лидерство, а о перспективах США вообще не говорили, лишь упомянув разок, что Америка, если сильно захочет, сможет просто доходчиво попросить Европу не мешаться им в космосе. В основном ЕКАвцы были очень приятные в общении, дружелюбные и заинтересованные люди. Но кое-что казалось дикостью: один паренёк, слушая рассказ экскурсовод про "катастрофу Неделина" на могиле её жертв старательно сдерживал улыбку, а на фразе "самого Неделина опознали по генеральским пуговицам, которых больше ни у кого из погибших не было" и вовсе захохотал в голос. И мне хотелось его спросить, почему — но я понимал, что не смогу задать такой вопрос без угрозы.

А вот легенда байконурских туров — Лайка. Зоозащитница из Нидерландов спасает бродячих собак в Румынии и Бельгии, а по советским собакам-космонавтам натурально фанатеет, особенно, конечно же, по обречённой Лайке. Здесь она не впервые, и всех пегих дворняжек на космодроме знает в лицо:

С туристами, ждущими чуда, разительный контраст являют журналисты и прочие работники прессы. Им это всё давно осточертело, их главное желание — познакомиться с симпатичной туристкой или напиться с друзьями-коллегами. И если "текстовых" журналистов стараются регулярно менять, чтобы яркости впечатлений они не теряли, то съёмочные группы и руководители тут раз за разом одни и те же.

Тем, кто на Байконуре не впервые, особый шик — сделать селфи на фоне взлетающей ракеты, то есть стоя к ней спиной. Но главное — туристов тут реально МНОГО. 2 июня мы застали Байконур тихим сонным городком, живущим как в замедленном кино, но народу становилось всё больше с каждым часом, и 6 июня Байконур напоминал Хургаду или Анталью. Вот это — самое начало цикла запуска, и туристов тут от силы 20% от пика:

В небольшом городке — десяток гостиницы на любой вкус и кошелёк, но туристов как правило селят в "общежитии гостиничного типа". Нам повезло — там случился овербукинг, поэтому нашим домом на Байконуре сделалась гостиницы "Молния". Она принадлежит Центру Хруничева, а стало быть забита до отказа на запусках "Протонов". Но мы ехали на запуск "Союза", а потому застали её полупустой:

В номерах с удобствами на две комнаты не было вай-фая, зато был вот такой вот артефакт — советский кондиционер из Баку:

В местном кафе "Звёздное небо" — московские цены и посредственная еда:

Нас водили в другое кафе, в стороне от центра и с не слишком заметной вывеской, то есть "для своих". Но и там (еда не входила в стоимость тура) нас пытались обсчитать, как на тех же черноморских курортах. А местный фирменный коктейль называется "Ракетное топливо" — и не потому, что реактивный, а потому что из двух компонентов:

Источник: zen.yandex.ru

Виктор СНИТКОВСКИЙ (Бостон)

БАЙКОНУР МНИМЫЙ И НАСТОЯЩИЙ,ИЛИ ОТКУДА РОДОМ "КУЗЬКИНА МАТЬ"

На северных отрогах хребта Алатау в Казахстане есть поселок Бойконыр или, по-русски, Байконур. В начале 50-х годов с большими трудностями туда завезли лесоматериалы и возвели из них макет стартовых устройств космодрома. Ни дорог, ни источников водо- и электроснабжения там не было. То есть и прятать было нечего. Американские разведывательные самолеты Байконур вниманием не жаловали. Тем не менее "космодром" на Байконуре охраняли вплоть до начала 70-х годов. Все сообщения в советской печати о запусках спутников местом запуска указывали Байконур. Постепенно это название стало ассоциироваться с настоящим космодромом. Хотя, "чтоб никто не догадался", этот настоящий космодром имел кодовое название "Тайга". А жилой город получил вполне официальное название Ленинск. Место для реального космодрома было выбрано из трех вариантов — Северокавказского, Дальневосточного и Казахстанского (сейчас Россия вынуждена возвращаться к Дальневосточному варианту, хотя денег для этого нет). Территория космодрома и сопутствующих ему служб оказалась в излучине Сырдарьи, посередине между двумя райцентрами Кзыл-Ординской области — Казалинском и Джусалами, около разъезда Тюра-Там. Естественно, что все У-2, пролетавшие над Казахстаном, включая самолет Пауэрса, тщательно фотографировали гигантское строительство реального объекта.

Размещение космодрома южнее было нежелательным из-за расположения трасс и основных полей падения отработанных ступеней в Китае или густонаселенных районах Средней Азии. С точки зрения климата этот район для стартов ракет благоприятен — более 300 солнечных дней в году, мало осадков, низкая влажность, короткая зима. Но для людей климат ужасный. Летом жара до 45 градусов по Цельсию, зимой мороз до 40 градусов. Летом песчаные суховеи, зимой снежные бураны. Грунты засоленные, подземные воды агрессивные. Трубы и электрические кабели, уложенные в грунт, через 3-4 года, а иногда и через год, выходят из строя из-за коррозии. После обмеления Сырдарьи в конце 80-х годов космодром, жилые районы и зеленые насаждения не получали нужного количества воды, несмотря на большой водозабор из артезианских скважин. По засоленности и бактериальной зараженности вода в районе космодрома никогда не удовлетворяла требованиям санитарных норм. Обилие ядовитых змей, каракуртов, скорпионов, фаланг и тучи комаров дополняют общее впечатление к постоянному напряжению от эпидемиологической опасности заболеваний холерой и чумой. Бич местного и пришлого населения — тысячи сусликов и тушканчиков — разносчики этих опасных заболеваний. Кроме того, требовался постоянный санитарный контроль в связи с близостью лепрозория. Малоизученная до сих пор проказа имеет скрытый период течения, порой до 25 лет. Но главным опустошительным бедствием в районе космодрома стал гепатит. Большинство населения, особенно молодежь и дети, переболели этой тяжелой по своим последствиям болезнью. Иногда из строя выходили целые роты.

Космодром начинали строить практически на пустом месте — ни рабочей силы, ни базы стройиндустрии, ни источников электроэнергии там не существовало. Параллельно рос и город Ленинск, основанный 5 мая 1955 года. Для немногочисленных жителей Тюра-Тама он был закрыт. В период расцвета космических программ население Ленинска, включая военнослужащих, достигало 150 тысяч человек. Большая часть жилья в городе являет собой "хрущёбы", не приспособленные для летней жары и зимних холодов. Водопроводные и канализационные сети, рассчитанные и построенные на 15 тысяч жителей, не в состоянии удовлетворить требования сегодняшнего Ленинска.

Типично советским было и развитие железнодорожного узла Тюра-Там. Население там медленно увеличивалось за счет обслуги вновь создаваемого железнодорожного узла. Ленинск был закрыт для всех посторонних, включая местных жителей. Пробиться в город к заповедным прилавкам магазинов им было невозможно. Но из Ленинска стали выносить дефицит и продавать его в Тюра-Таме, и тот расцвел на перепродаже дефицита в другие районы.

Электроэнергию космодром получает от собственной ТЭЦ, а также ГРЭС Среднеазиатской энергосистемы в Кзыл-Орде (Южэнерго) и источников Единой энергосистемы бывшего СССР в Джезказгане (Карагандаэнерго). Внешние энергосистемы не синхронизованы до сих пор, и при переключении энергопитания с одной системы на другую высоковольтные выключатели часто взрываются из-за различных потенциалов на контактах. Собственная ТЭЦ не может удовлетворить потребности жилых массивов в горячей воде. От строительства атомной электростанции руководство космодрома сумело в свое время отбиться. Большие проблемы существуют для производств, связанных с системой Южэнерго и Карагандаэнерго. Почти ежедневные перерывы в энергопитании или падения напряжения в этих системах более чем на 30% и ныне приводят к остановкам оборудования, включая непрерывные производства. Так, азотно-кислородный завод, производящий 6 тонн жидкого кислорода в час и 7,2 тонны в час жидкого азота, после каждого сбоя в подаче напряжения прекращает работу. Аварийные переходные процессы вызывают поломки оборудования. Очередной запуск оборудования и выход на производство жидких газов требует по технологическим причинам 12 часов. Беды, связанные с энергетикой, можно перечислять часами.

В 60-е годы Ленинск активно озеленяли. Но системы полива и, что особенно важно, системы дренажа не создали. Поэтому, когда корни деревьев достигли засоленного слоя грунта, деревья умерли. И в конце 70-х годов некоторые улицы города и "Солдатский" парк превратились в унылые пустыри. Однако, часть уличных насаждений удалось сохранить или возобновить, благодаря вниманию городских властей и жителей. В "Солдатском" парке, где исчезли все деревья, стоит памятник 54 солдатам и офицерам, погибшим 24 октября 1960 года и памятник 6 офицерам и солдатам, погибшим в ноябре 1963 года. Есть памятники и другим жертвам.

В 80-е годы Ленинск открыли для работы казахскому населению из Тюра-Тама, и город стал подвергаться нашествиям вандалов и грабителей. Довершила разгром Ленинска передача его в 1989 году местным казахстанским властям. Город превратился в кладбище мертвых деревьев. Развитие националистических настроений в союзных республиках аукнулось в Ленинске созданием национальных солдатских банд. Если раньше вечером и ночью в городе было абсолютно безопасно, то с 1989 года Ленинск превратился в интернациональный бандитский заповедник. Чеченцы требовали у руководства космодрома, чтобы их не заставляли мыть полы, но резали своих сослуживцев без особых проблем. Украинские сержанты полагали, что им можно отбирать деньги у "чурок". И драки, драки… — "нерусские" били "русских" и наоборот. Слишком много стройбатов для одного гарнизона!

Вот описание последнего дня моей командировки в Ленинск летом 1990 года:

"К 12 часам дня еду с представителем Генштаба Львом Рубашкиным на совещание к командиру полка военных строителей. Заходим в штаб полка. Встречает нас дежурный по части и докладывает, что командира полка нет из-за "смертельного" ЧП — сержант заставил молодого солдата работать в канализационном колодце без противогаза и тот задохнулся. Возвращаемся в нашу гостиницу для сотрудников программы "Молния" к спасительным кондиционерам. К двум часам дня едем с генштабистом на завод, где я и начальник завода должны подписать протоколы и графики работ, курируемые Генштабом. По пути, около комендатуры, грохочет толпа солдат-грузин. Они требуют выдать им "того хохла" из комендатуры, который забил прикладом автомата насмерть их земляка. Переговоры с бунтовщиками ведет офицер. Он обещает грузинам наказать "того хохла"-сверхсрочника за вымогательство денег у молодого грузина, а остальное, де, получилось случайно. Вышедший из машины москвич-генштабист обещает солдатам дать указание судить всех виновных, и мы поспешно уезжаем на завод. В кабинете начальника завода подписываем протоколы взаимных обязательств и графики работ по проекту реконструкции. Реконструкция разрушающихся зданий и замена оборудования обусловлена работой солдат, которым на все наплевать и аналогичным отношением офицеров, которые в последние годы бегут из Ленинска. Вечером меня и проектировщика из Алма-Аты В.Капранчикова отвозят в район ж/д вокзала поближе к прицепному вагону, в котором мы будем ехать. Это была ошибка — к вагону нужно было идти , когда подойдет поезд, вместе со всеми пассажирами из здания вокзала — так безопасней. Через несколько минут мы были уже в "компании" молодых аборигенов-грабителей. К счастью, нас выручил армейский патруль".

С середины 1990 года в Ленинск стали приезжать представители национальных "фронтов" союзных республик и убеждали солдат бежать на "свою родину". Апогея это движение достигло в феврале 1992 года, когда началось массовое бегство солдат из Казахстана, которые составляли большинство солдатской массы космодрома. Убегая, они сжигали казармы и штабы своих частей.

Сейчас на космодроме, который Россия арендует у Казахстана, офицеры из России, а солдаты — граждане многонационального Казахстана — казахи, русские, украинцы, чеченцы, немцы. Грабежи на улицах и драки между солдатами по национальному признаку сохранились с советских времен.

Но вернемся к 1955 году. 12 февраля ЦК КПСС и Совет Министров СССР совместным постановлением утвердили создание Научно-исследовательского испытательного полигона. Фактически его начал формировать в апреле назначенный начальником космодрома генерал-лейтенант А.И.Нестеренко. Это был кадровый офицер, прошедший КВЖД и всю Отечественную войну. Перед назначением на космодром он был начальником реактивного факультета в Военно-инженерной академии им. Дзержинского. В этом же году под командованием полковника Г.М.Шубникова первые стройбаты приступили к земляным работам для будущего космодрома. Жили в палатках и землянках. Ели пищу из походных кухонь и пили неочищенную воду, которую привозили водовозками из Сырдарьи. Свирепствовали желудочно-кишечные заболевания. В конце 1955 года космодром был сформирован из 20 частей и отдельных подразделений общей численностью 1900 военных и 664 вольнонаемных служащих и рабочих. Численность же стройбатовцев доходила до 20 тысяч. Первым главным инженером космодрома стал подполковник А.П.Метелкин, заместителем по опытно-испытательским работам — подполковник А.И.Носов, заместителем по научно-исследовательской работе — подполковник А.А.Васильев. Замполит и зам по тылу были, естественно, полковниками.

К маю 1957 года все основные элементы инфраструктуры космодрома (ныне "Центр" космодрома) были готовы к эксплуатации. За полтора года был возведен стартовый комплекс "Площадки #2", впоследствии названный "Гагаринским стартом". Сегодня космодром Байконур занимает участок земли размером примерно в 10 тыс. кв. км. В состав хозяйства космодрома входят полигонные измерительные пункты и 9 измерительных пунктов, расположенных вдоль трасс полета ракет-носителей, длиной по 1500 км. К ведению космодрома относятся районы падения отработавших ступеней общей площадью 4,8 млн. га, выведенных из пользования в народном хозяйстве. Сейчас на космодроме 9 стартовых комплексов с 14 пусковыми установками для предстартовой подготовки и запуска ракет в космос, 34 технических комплекса для сборки, испытаний и подготовки к пуску ракет, 3 заправочных станции, ТЭЦ, крупнейший в мире завод по производству криогенных продуктов, крупные узлы связи и т.д. Имеются два аэродрома — аэропорт 1-го класса "Крайний", пригодный для всех типов современных самолетов и внеклассный аэродром для программы "Энергия-Буран", 1200 км шоссейных дорог и более 500 км железных дорог. Всего с космодрома Байконур было запущено свыше двух тысяч баллистических ракет и свыше тысячи ракет отправлено в космос. В состав космодрома входят: центр, левый и правый фланг и поля падения.

Полностью:http://www.vestnik.com/issues/97/0930/win/snitkov.htm
http://www.vestnik.com/issues/97/1014/win/snitkov.htm

PS Один из отзывов на публикацию:То, что статья недобрая — это полбеды. Но обилие ошибок вызывает большое сомнение в компетенции автора. Особо порадовала Н-1, извивающаяся как ивовый прут над гагаринским стартом и "Буран" в варианте "Скиф ДМ", канувший в Тихий океан. — Хл.

Источник: scbist.com

60 лет назад, в начале 1955 года, в безлюдной казахской степи, рядом с богом забытым железнодорожным полустанком Тюратам высадился первый отряд военных строителей. Ему и тысячам других вскоре прибывших сюда «стройбатовцев» предстояло возвести среди окрестных солончаков сверхсекретный объект государственной важности, который всего через два с половиной года навсегда войдет в историю человечества. Как строился космодром Байконур, место, откуда люди начали покорение Вселенной, — в обзоре Onliner.by.

Вскоре после окончания Второй мировой войны Советский Союз приступил к разработке принципиально нового вида вооружения — баллистических ракет. На решение активно развивать ракетостроение в СССР во многом повлиял опыт использования нацистской Германией ракет V-2 («Фау-2») и находки, сделанные советскими специалистами в своей немецкой зоне оккупации. Одним из важных инфраструктурных объектов нового «ракетного проекта» стал полигон для испытаний этого вида оружия, оперативно созданный во второй половине 1940-х в Астраханской области, в районе села Капустин Яр, в 100 километрах восточнее Сталинграда (сейчас Волгоград).

Однако к середине 1950-х военным и инженерам-конструкторам в Капустином Яру стало тесно. ОКБ-1 под руководством Сергея Павловича Королева, отца советской космонавтики, занялось созданием ракеты нового типа. Р-7, или «семерка», как называли ее в обиходе, должна была стать первой на планете баллистической ракетой, способной доставить боеголовку (в том числе ядерную) на другой континент. Такая техника требовала соответствующих масштабов — правительство занялось поиском площадки для нового, куда более крупного испытательного полигона.

Р-7 была ракетой межконтинентальной, дальность ее полета превышала 8000 километров, причем головная часть в ходе испытаний должна была падать на камчатском полигоне «Кура». В соответствии с этими параметрами новый полигон должен был отвечать определенным требованиям. Между точкой старта и точкой приземления должно было быть не менее 7000 километров, трасса полета должна была пролегать преимущественно над малонаселенными районами страны, где можно было безболезненно для экономики СССР отвести немалые по площади участки под поля падения ракетных ступеней. Наконец, строительство нужно было обеспечить инфраструктурно: подъездными путями (железная дорога), электроэнергией и пресной водой.

Специальная комиссия выбирала территорию для нового полигона из трех основных вариантов. Вполне возможно, первый спутник, Лайка, Белка и Стрелка, Юрий Гагарин и остальные советские космонавты отправились бы в свои исторические путешествия из Мордовии или Дагестана, но по тем или иным причинам ни первая, ни второй все же не подошли. Специалисты остановили свой выбор на третьей площадке, расположившейся примерно посередине между небольшими райцентрами Казалинск и Джусалы в Кзыл-Ординской области Казахстана, у безвестного полустанка Тюратам неподалеку от еще полноводного Аральского моря, на берегу Сырдарьи, одной из крупнейших рек Средней Азии.

Казахская пустыня удовлетворяла всем требованиям специалистов практически идеально. Собственно полигон планировалось построить по соседству с большой рекой (на самой Сырдарье должен был появиться секретный город-спутник ракетчиков). Вдоль реки проходила железная дорога Москва — Ташкент, что снимало вопрос с доставкой на грандиозную стройку гигантского количества необходимых материалов. С электричеством было сложнее: первые месяцы до окончания возведения ЛЭП работы обеспечивали специальные энергопоезда.

Главным преимуществом была практически полная безлюдность района будущего полигона и перспективных полей падения ракетных ступеней на трассе полета на Камчатку. Под эти территории выделялись колоссальные площади, к счастью, малоценные в сельскохозяйственном отношении. В общей сложности из оборота выводилось около 5 млн гектаров земель.

Немаловажным фактором было и обеспечение секретности строительства — нелегкая задача, учитывая его масштабы. Чтобы запутать вражеские разведки, в 300 километрах от настоящего полигона, на северных отрогах хребта Алатау в Карагандинской области был выстроен космодром-муляж. Стартовые установки, монтажно-испытательные корпуса и прочая инфраструктура были выполнены из дерева в надежде обмануть потенциального противника. Рядом с ложным космодромом находился небольшой поселок Байконур, и именно его название использовалось советскими газетами в сообщениях об успешных космических стартах.

Американцев обмануть не получилось. Стройка в районе Тюратама была слишком масштабной, чтобы ее не заметить, и полигон регулярно попадал в объективы фотокамер известных самолетов-разведчиков U-2. С другой стороны, именно благодаря этой попытке ввести в заблуждение заклятых врагов крупнейший космодром мира и получил свое нынешнее название, географически ничем не мотивированное.

12 февраля 1955 года выбор площадки под полигон в Казахстане был закреплен в постановлении Совета министров СССР, хотя первый отряд военных строителей высадился на станции Тюратам месяцем ранее. В конце этого года на сооружении объекта, получившего кодовое название «Стадион», работало уже 2,5 тыс. военных и вольнонаемных рабочих и до 20 тыс. «стройбатовцев».

Условия были тяжелейшие. Резко континентальный климат будущего Байконура был чрезвычайно удобным лишь для запуска ракет (300 солнечных дней в году), но крайне неприятным для людей. Адскую летнюю жару (до +40 в тени) сменяли сибирские морозы (до −40) зимой. При этом работы шли, по сути, в голой степи, где компанию строителям составляли лишь немногочисленные обитатели соседнего железнодорожного полустанка, как будто сошедшие со страниц повестей Чингиза Айтматова, сайгаки да суслики.

Первые строители были вынуждены зимой жить в палатках, позже в землянках, питаться с помощью походных кухонь и пить неочищенную воду Сырдарьи. Конечно, значительную часть военных и инженеров составляли ветераны Великой Отечественной войны, привыкшие ко многому на ее фронтах, но и они оказались бессильны перед свирепствовавшими желудочно-кишечными заболеваниями.

Сражаясь со сложными грунтами, климатом и болезнями, военные строители возводили в казахстанской пустыне мечту всего человечества. Всего за два года были проведены основные работы по сооружению первой пусковой площадки, с которой новая «королевская» ракета Р-7 должна была вначале улететь на Камчатку, а затем в космос. Был вырыт котлован глубиной в 50 метров, перемещен миллион кубометров грунта, уложено свыше 30 тыс. кубометров бетона. К площадке, которой спустя четыре года предстояло стать знаменитым гагаринским стартом, подвели автомобильную и железную дороги, рядом на так называемой площадке №2 («двойка») построили монтажно-испытательный корпус.

Академик Борис Черток, ближайший сподвижник Сергея Королева, оказавшийся впервые на станции Тюратам в начале 1957 года, в своих многотомных мемуарах «Ракеты и люди» так описывал свои впечатления от будущего космодрома:

«Первое впечатление — грусть и тоска от вида облупленных мазанок и грязных улочек пристанционного поселка. Но сразу же за этим первым неприглядным пейзажем открывалась панорама с характерными признаками великой стройки. Мы поехали на „двойку“. Дорога шла прямо по плотному грунту действительно бескрайней, голой, еще зимней степи. Зимняя влага мешала истолченной почве превращаться в мелкую дисперсную всепроникающую пыль. Можно было дышать полной грудью чистым степным воздухом. Слева велась прокладка бетонной трассы ко второй и первой площадкам. К стройкам шли вереницы самосвалов с бетоном. Мы обгоняли самосвалы с капающим из кузовов свежим раствором, машины со всевозможными ящиками, стройматериалами и крытые фургоны с солдатами-строителями.

Монтажно-испытательный корпус являлся основным сооружением технической позиции на второй площадке. Нам предстояло проводить в нем все операции по подготовке ракет до их вывоза на стартовую позицию. В большой высотный зал МИКа свободно вкатывался тепловоз, толкающий впереди вагоны с блоками ракеты. Здесь, в зале, проводилась разгрузка, размещение их на время испытаний на транспортных тележках, и здесь же предстояло впоследствии проводить сборку пакетов из раздельно испытанных блоков».

15 мая 1957 года с пусковой площадки №1 Научно-исследовательского испытательного полигона №5 был произведен первый пуск новой ракеты Р-7 конструкции С. П. Королева. Пуск был неудачным («семерка» пролетела всего 400 километров), но это было лишь начало большого, наполненного триумфами и трагедиями пути. В августе 1957-го Р-7 стала первой в мире межконтинентальной баллистической ракетой, успешно доставив муляж боеголовки на камчатский полигон «Кура», а еще спустя полтора месяца, 4 октября того же года, «семерка» вывела на околоземную орбиту первый искусственный спутник нашей планеты, начав космическую эру человечества.

Параллельно с техническими сооружениями космодрома в нескольких километрах южнее рос жилой городок для будущих ракетчиков. Начавшись с кварталов, застроенных деревянными бараками, впоследствии он застраивался типичными для Советского Союза многоэтажками, вначале кирпичными, а затем панельными. «Десятая площадка», Ташкент-90, поселок Заря, наконец, город Ленинск выделялись разве что своей сверхсекретностью, отличным (в сравнении с окружающими населенными пунктами Казахстана) снабжением продуктами и промтоварами и неплохой общественной инфраструктурой, призванной скрасить жизнь вдали от Большой земли.

Ленинск, который в 1990-х переименовали в Байконур, существовал вопреки своему окружению. Проблемы с пресной водой, солончаковые почвы, быстро выводящие из строя трубы канализации, теплоснабжения и водопровода, регулярные перебои с электроэнергией, жесткий климат и не слишком приспособленное к нему типовое советское жилье — все это было повседневной реальностью для города, чье население на пике развития достигало ста с лишним тысяч человек.

Впрочем, для большинства жителей Байконура, по крайней мере в 1960—1980-е годы, бытовые проблемы были лишь слегка раздражающим фоном той тяжелой, но наполненной романтикой покорения природы работы, которой они занимались.

В 1957-м же все только начиналось. Впереди были гагаринский старт и полет Валентины Терешковой, катастрофа маршала Неделина и смерть космонавтов Комарова, Добровольского, Пацаева и Волкова, триумф автоматических межпланетных станций и провал лунной программы, «Союз-Аполлон» и станция «Мир», советский шаттл «Буран» и его гибель под обрушившейся крышей монтажно-испытательного корпуса в 2002-м, расцвет города Ленинска в 1980-е и отчаянная борьба за жизнь города Байконура в 1990-е.

За прошедшие 60 лет на Байконуре успели построить свыше 20 стартовых сооружений, 34 технических комплекса с монтажно-испытательными корпусами, два аэродрома, собственную ТЭЦ, кислородно-азотный завод, 470 километров железных и 1280 километров автомобильных дорог, десятки и сотни объектов инфраструктуры. Этот космодром, несмотря на распад СССР, — по-прежнему крупнейший космический центр в мире.

Борис Черток так писал в мемуарах о своем посещении Байконура в 1957 году:

«Королев обладал редким даром: он умел предвидеть будущее лучше всех своих соратников. Вспоминаю, как на его газике мы неслись по казахской степи. Дороги нещадно пылили, и я не упустил случая поворчать, что мы забрались в эту полупустыню, хотя можно было выбрать полигон в значительно более комфортном месте. Сергей Павлович воскликнул: «Эх, Борис! Ты неисправимый заржавленный электрик! Смотри и любуйся, какие кругом безграничные просторы! Мы здесь великие дела делать будем! Поверь мне и не ворчи!» Его обычно озабоченное, иногда нарочито суровое лицо на сей раз выглядело по-юношески восторженным и одухотворенным».

Сергей Павлович, как обычно, был прав.

«В первый год жизни на полигоне бетонка проходила по голой степи. Только слева, если ехать от станции Тюратам, пролегала такая же одинокая железнодорожная ветка, по которой ходили поезда, отвозившие утром офицеров на службу и вечером забиравшие их домой. Постепенно степь застраивалась. Уже через два года по дороге к МИКу (монтажно-испытательному корпусу) можно было шагать по пешеходным тротуарам, проложенным рядом с бетонкой. Жару чуть смягчали тени от тополей, высаженных вдоль дороги, и тонкие струйки орошения, спасавшие первые насаждения от неминуемой гибели.

А в начале 1990-х степи, той самой, нестерпимо жаркой и обжигающе холодной, пыльной и цветущей тюльпанами степи Казахстана уже просто не было видно. Любоваться можно было только многочисленными служебными зданиями, ведомственными коттеджами и далекой панорамой грандиозных корпусов, построенных по программам Н-1, „Энергия“ — „Буран“ и многим другим».

Все это было создано под пустынными летними суховеями и зимними снежными буранами десятками тысяч людей, в буквальном смысле совершавших трудовой подвиг во имя прогресса всего человечества, того первого шага из его земной колыбели, о котором мечтал еще Константин Циолковский.

Перепечатка текста и фотографий Onliner.by запрещена без разрешения редакции. [email protected]

Источник: realt.onliner.by

А ТЮРОТАМ СТАЛА…БАЙКОНУРОМ!
А ТЮРОТАМ СТАЛА…БАЙКОНУРОМ!

Друзья!
Читаюроман Чингиза Айтматова «И дольше века длится день» («Буранный полустанок»), захватывает полностью.
Захотелось узнать подробнее о тех суровых казахстанских местах, где развертывается действие повествования. А это пустынные казахские степи Сары- Озек!
…Прообразом Буранного полустанка является железнодорожная станция Торетам около космодрома Байконур, названная в честь похороненного вблизи неё (на окраине современного города Байконур) шейха Торе-Баба, представителя рода торе (потомки чингизидов).
Торетам (ранее Тюра-Там, каз. Төретам) — посёлок в Кармакшинском районе Кызылординской области Казахстана. Административный центр и единственный населённый пункт Торетамского сельского округа.
Железнодорожная станция Торетам (до декабря 2017 года носила наименование Тюратам) НА ЛИНИИ ОРЕНБУРГ — ТАШКЕНТ (построена ориентировочно в 1906), получившая значительное развитие в 1955, с началом создания полигона Байконур — именно сюда прибывали в больших количествах стройматериалы и другие грузы для полигона, имеется выход во внутреннюю железнодорожную сеть полигона. Железная дорога Арысь I — Кандагач двухпутная, ширококолейная, тяга тепловозная. В 1—2 км севернее посёлка проходит автомобильная дорога Аральск — Жосалы — Кызылорда, которая имеет номер М-32 (Самара — Шымкент).
Торетам является пригородом города Байконур, к которому посёлок примыкает с севера. Город отделён от посёлка железобетонной стеной с двумя контрольно-пропускными пунктами. Многие жители посёлка работают в городе Байконур.
К северу от Торетама расположена территория космодрома Байконур. Поэтому в международных справочниках о спутниках, космодром Байконур называют «Tyuratam Missile and Space Complex» (TTMTR) — по названию посёлка Торетам (бывший Тюратам). Река Сырдарья протекает с востока на запад в 2 км южнее посёлка.
В посёлке имеются три общеобразовательные школы. Две мечети, одна из них построена в конце 1990-х, вторая — в 2011 г.
Название железнодорожной станции и посёлка связано с именем шейха Торе-баба из рода торе (потомки чингизидов), могила которого расположена на старинном кладбище, находящемся на холме у реки, близ подножья современной телевышки города Байконур. В конце 1990-х на месте обвалившегося круглого в плане сырцового сооружения было возведено сооружение из красного кирпича. Сюжет о почитаемой местными жителями святыне, оказавшейся за колючей проволокой режимного объекта, использован в повести Чингиза Айтматова «Буранный полустанок». …В романе Айтматова все время упоминаются желтые пески! Но в Казахстане есть и режимный город с таким названием! (Он на тысячу с лишним километров восточнее Байконура, но связан с ним железной дорогой, имеющей широтное направление- поезда идут с запада на восток и с востока на запад, как и написано в романе Чингиза Айтматова).

Из Википедии:
«Сары-Озек (каз. Сары- Озек — «жёлтый ручей», «жёлтая речка») — станция Алматинского отделения Казахстанских железных дорог. Расположена в посёлке Сары-Озек Алматинской области.Станция Сары-Озек была открыта в 1931 году, при возведении Турксиба.
Во время войны в Китае в 1930-е годы прошлого века использовалась в качестве перевалочного пункта при поставках в Китай советской военной техники.
В 1960-е — 1990-е годы на станцию Сары-Озек прибывали эшелоны с ракетно-ядерным вооружением и компонентами ракетного топлива для дислоцировавшейся в окрестностях станции бригады РВСН, оснащённой РСД Р-14, а также для дислоцировавшейся здесь позднее бригады тактических ракет.
В 1990-е годы именно на станцию Сары-Озек прибывали из всех районов СССР, а также из стран Варшавского договора подлежащие ликвидации ракеты средней и меньшей дальности. Ракеты были ликвидированы путём подрыва в 40 км севернее станции, на территории позиционного района ракетной бригады, под контролем американских наблюдателей. В 2005 году разработан проект электрификации участка Медеу — Сары-Озек, однако его реализация до 2020 года не предусмотрена..).

Вот что пишет в Сети блогер Сергей Обруч, родившийся в этих песках и долго живший там:
«Как видно на карте, Сары-Озек (буду называть его так, как запомнил, хотя нынче он называется Сарыозек) расположен на пересечении двух магистралей- железной дороги (Турксиб), и стратегической шоссейной трассы, идущей с севера к южным рубежам страны. Скорее всего, именно это и предопределило размещение здесь опорного пункта РВСН в регионе- базы ядерных ракет,основными целями которых являлись американские военные базы в Юго-Восточной Азии. Эти цели являлись приоритетными не только для ракетной бригады Сары-Озека, но и для всех советских ракет, расположенных в Средней Азии. Когда обострились взаимоотношения с Китаем, дополнительно к стратегическим ракетам на точке «13 километр» была размещена бригада оперативно-тактических ракет. Административно-условно Сары-Озек делился на три части: поселок, где жило коренное население, или «ОЗЕК» , центральный военный городок, или просто «ГОРОДОК» , и стоящую несколько на отшибе «ЖИГУЛЕВКУ», тоже военный городок, отделенный от основной части шоссейной дорогой на насыпи.(об этом подробнее в разделе «ИСТОРИЯ») Климат- сугубо континентальный, средняя температура летом + 25 градусов, зимой до минус 40, иногда- пятидесяти, растительный и животный мир- степей, переходящих в полупустыни.Полынь, перекати-поле, ковыль, около воды- камыши, деревья- карагач, тополь. Много ящериц- круглоголовок, часто встречаются черепахи, по ночам бегают ёжики. Ближайшие крупные населенные пункты- Алма-Ата, бывшая в те времена столицей Казахской ССР, и районный центр- Талды-Курган, кстати, довольно приятный городок, чем-то напоминающий аккуратные немецкие городишки. Говорят, он и сейчас таков, чего не скажешь о нынешнем Сары-Озеке. После ухода российских военных Жигулевка разрушена почти до основания, городок тоже в запустении, в поселке жизнь теплится, но -на уровне большого кишлака. Из водоемов поблизости — Капчагайское море, возникшее после строительства ГЭС на реке Или. Туда частенько организовывались поездки на отдых военнослужащих и членов их семей- автобус-«ПАЗик», или кунг на ЗИЛ-131, нехитрая снедь, подстилки для загара….
Потом всё изменилось… причём – резко, практически без плавного перехода. С развалом Советского Союза исчезла, развеялась в пыль эта домашняя, почти родственная атмосфера. На мутной волне национализма, как грязная пена, вздыбилась межнациональная рознь. Русские потянулись в Россию, подгоняемые внезапно вспыхнувшей ненавистью со стороны определенных слоёв казахского населения, умело провоцируемой и направляемой нашими извечными недоброжелателями из НАТО. Городок, и особенно Жигулёвка с уходом военных стали приходить в упадок. Канули в Лету асфальтированные дорожки с побеленными бордюрными камнями, исчезли металлические ограждения придомовых садиков, вытоптаны любовно выращиваемые цветы под окном, больше никто не белил стволы карагачей и тополей. Перебои с коммунальными услугами стали обыденностью. Моя мама, до двыхтысячного года проживавшая сначала на Жигулёвке, в доме 60, а потом в городке, в доме № 1, помнит смутные девяностые – «буржуйки» зимой в неотапливаемых квартирах, с трубами, выведенными в форточку… А потом- Жигулёвки не стало… Был разрушен, сметен до основания десяток отличных четырёхэтажных кирпичных домов. И это при том, что в посёлке Сары-Озек основную часть муниципального жилого фонда составляют по сей день ветхие двухэтажные деревянные дома с осыпающейся штукатуркой , деревянными лестницами и «удобствами» на улице. Сколько людей из посёлка могло кардинально улучшить свои жилищные условия за счёт жилого фонда, оставшегося после ухода военных… Никому ничего было не надо – в угаре «независимости и суверенности» обращались в пыль реальные материальные ценности… Девяностые запомнились вопиющей разрухой, когда самостийно захватывавшие пустующее жильё люмпены в одной комнате резали барана, в другой разводили костер и жарили его, потроха при этом цинично выбрасывали прямо под окно. И потом годами жили в этих же квартирах. Позже пришло прозрение. Дислоцированная в Сары-Озеке бригада армии Республики Казахстан (сформированная на материально-технической базе Новгородской дивизии) привела в относительный порядок Городок. В ГОКе разместился штаб бригады. На Жигулёвке осталась функционирующая средняя школа, два двухэтажных домика из белого кирпича на горке ниже бывшего ЗРП, да два каркаса крупнопанельных домов №№ 65 и 66. Сейчас один из них восстановлен и заселен, второй в стадии восстановления. И всё же, всё же… Меня, как и многих-многих, практически всех, кто побывал в Сары-Озеке и отдал ему часть своей жизни и души – тянет сюда… Тянет к этим степным просторам со снежными вершинами Тянь-Шаня на горизонте, тянет к груде кирпичей, оставшейся от моего милого и родного дома №60, к тополям, сиротливо шелестящим листвой над руинами моей старой школы… Путешествуя по просторам Интернета, я очень часто встречаю сайты людей, так же живших и служивших в больших и малых военных городах и городках, разбросанных по просторам нашей необъятной тогда Родины. Сары-Шаган и Чаган, Байконур и Прибалтика, Винница и Чита- всюду несли нелёгкую воинскую службу наши отцы и старшие братья, довелось послужить Родине и мне, и моим однокашникам. После развала нашей Державы презренными предателями армия стала катастрофически усыхать, средства, ранее направлявшиеся на поддержание нашей обороноспособности, бесстыдно материализовались в виде дворцов, яхт и шикарных «тачек» дорвавшихся до кормила власти негодяев. Они уже давно не прячутся – нате, смотрите, в какой очаровательный домик превратился танковый батальон, или пусковая установка МБР. Не только в ближнем зарубежье, но и на территории России разграблены и превращены в ничто сотни военных городков и мест дислокации частей Советской Армии. И всюду – на всех сайтах, в письмах и воспоминаниях военнослужащих и членов их семей – лейтмотивом, красной нитью проходит одна мысль: как же хорошо, дружно, весело, а главное – с несокрушимой Верой в Будущее мы жили… мы дружили… мы служили Родине, трудились во благо ее, не роптали на трудности…. В каждом таком заброшенном городке – частички сердец сотен и тысяч замечательных людей, их светлая аура до сих пор овевает эти печальные развалины. И люди – тянутся сюда, люди собираются через годы и расстояния, чтобы- вспомнить, чтобы – сбросив наносное, пришедшее за эти годы от злых сил – очиститься душою, уронить слезу, взглянуть в постаревшие, но от этого ещё более дорогие лица друзей детства и молодости… Давайте же не забывать, друзья! Давайте помнить, передавать, как драгоценные частицы тепла и душевности, эти чувства нашим детям… Я не верю, что всё пройдёт бесследно, развеется ветром в пыль, что, после того, как мы уйдём из этого мира – не останется ничего от той атмосферы тепла, искренности, доброты… Счастья и любви, доброты и удачи вам всем! И пусть возродятся эти чувства, мысли, устремления – всё то, чем мы жили тогда, всё то, о чём мы сейчас тоскуем.
Искренне ваш, Сергей Обруч. Ленинград».

…Что ж, Сергей изложилвсю горькуюисторическую правдуо своей малой родине. Она подтверждается информацией и с других сайтов! (см. файл ниже).
Правда, в романе Чингиза Айтматова речь о другомместе, ныне всемирно известном, …космическом. Но и Сары-Озек ведь тоже был ракетным поселком советских военных, нацеленным на американские базы в Юго-Восточной Азии.
И поныне там задача такая же- стеречь небо на подступах к России вместе с казахскими братьями!
Вл.Назаров 

**********************
1.ИСТОРИЯ РАКЕТНЫХ ПОЗИЦИЙ САРЫ-ОЗЕКА.

17 декабря 1959 года ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли совместное постановление об образовании нового вида Вооруженных Сил СССР – Ракетных войск стратегического назначения. Законодательно это решение было закреплено 4 января 1960 года на сессии Верховного Совета СССР. Таким образом, 17 декабря – профессиональный праздник ветеранов и личного состава нынешних РВСН.
Уже в начале 1960 года стали формироваться ракетные части и соединения. Места дислокации новых частей выбирались с учетом тактико-технических характеристик создававшихся тогда ракет средней дальности и МБР (Межконтинентальных баллистических ракет). Одной из «точек» их дислокации, выбранных с учетом досягаемости до американских военных баз в Юго-Восточной Азии, с учетом наличия транспортных коммуникаций и удаленности от крупных населенных пунктов, был поселок городского типа (ПГТ) Сары-Озек в тогдашней Казахской ССР, неподалеку от столицы, г. Алма-Ата.
Ракетный полк был сформирован в начале 1960 года на базе артиллерийского полка (в/ч 54155), дислоцированного на территории Туркестанского военного округа. В составе полка были офицеры из разных родов войск: артиллеристы, летчики, моряки, танкисты. Командовал полком и строительством первый командир части полковник Большаков, начальником штаба был подполковник А.И.Зарецкий, начальник политотдела – майор Гаврилов, главный инженер – ст. лейтенант И.З. Проскуряков.Среди первых командиров подразделений полка было много участников Великой отечественной войны. Это первый командир полка полковник Большаков, начальник штаба подполковник А.И. Зарецкий, командиры дивизионов подполковники Клочко, Иванов, Глухарев, Н.К. Игначков и многие другие.
К середине 1960-го года строительство объектов было в самом разгаре. Бытовые условия были очень тяжелые, воду подвозили на объекты из Сары-Озека. Первым объектом, сданным в эксплуатацию, был комплекс с наземными ПУ (Пусковыми установками), сразу же поставленный на боевое дежурство. Затем продолжалось строительство двух дивизионов с шахтными ПУ. Последний объект был сдан в эксплуатацию и поставлен на боевое дежурство в середине 1965 года.
На вооружении бригады состояли ракеты Р-14 в вариантах наземного и шахтного базирования.
Боевое дежурство осуществлялось посменно, смена – через неделю. В 1965 году ракетный полк преобразован в ракетную бригаду, которая приняла Боевое Красное Знамя, почетное наименование и награды 148 пушечной артиллерийской бригады, участвовавшей в освобождении Бреста. Статус бригады давал возможность укрепить штаб бригады, сформировать командный пункт со штатными оперативными дежурными. Появились так называемые «вилочные» должности, т.е. офицеру на такой должности можно было получить воинское звание на ступень выше прежнего. Были повышены и должностные оклады.
Вместе с личным составом полка, а затем и бригады несли свою нелегкую службу офицеры и солдаты РТБ (ремонтно-технической базы), которых мы ласково называли «головастиками». (подразделение занималось обслуживанием головных частей ракет). РТБ не входила в состав бригады, но подчинялась командиру бригады в оперативном отношении и как начальнику гарнизона.
Первоначально бригада и РТБ были единственными воинскими частями в Сары-Озеке. В это время легендой прикрытия был ложный аэродром, построенный в долине, где располагался дивизион наземных ПУ и штаб бригады. На нем установили несколько списанных самолетов и аэродромную будку с «колбасой». Личный состав части одели, в соответствии с легендой прикрытия, в летную форму.
Впоследствии, когда был создан Среднеазиатский военный округ и в Сары-Озеке разместили мотострелковую дивизию и бригаду оперативно-тактических ракет, личный состав переодели в артиллерийскую форму, но наименование основной площадки так и осталось – «аэродром». Условия для несения боевого дежурства в дивизионах вначале были тяжелые — из-за большого количества недоделок была большая концентрация паров топлива, вентиляция работала плохо. Впоследствии эти недостатки постепенно устранялись, налаживались бытовые условия. Личный состав проходил обучение на боевых позициях, на полигоне Капустин Яр, переподготовку при высших военно-учебных заведениях Ракетных войск. Повышался технический уровень подготовки боевых расчетов, офицерского состава. После постановки дивизионов на боевое дежурство личный состав некоторых подразделений (в основном 2 и 3 дивизионов с ШПУ) несколько раз выезжали на полигон Капустин Яр для проведения учебно-боевых пусков. Основным средством повышения боевой подготовки и слаженности подразделений являлись комплексные занятия, в которых принимали участие воины всех специальностей. Как правило, эти занятия проводились в ночное время с целью маскировки от спутников-шпионов. Регламентные работы на шахтных ПУ также проводились в ночное время и с учетом данных о пролете спутников над территорией боевых позиций бригады. ХОТЯ- с учетом последней информации – спутниковых снимков мест размещения боевых позиций бригады с указанием точных координат, для американцев места размещения наших баз не были секретом. А вот состояние боевой готовности, проводимые мероприятия от них были скрыты. Ниже- спутниковые снимки (американские)мест дислокации бригады (по состояню на 2003 год)Вся информация взята из открытых источников. (google ears) Верхний снимок — «точка» на 40 км, средний- «точка» на 13 км., нижний- вид из Космоса шахтных пусковых установок (ШПУ) на 13 км (хорошо просматриваются три крышки шахт группового старта)
Большую роль в повышении боевой подготовки личного состава играли ежегодные соревнования по специальной подготовке (наводчиков, вычислителей, геодезистов, других специалистов). Как правило, проведение этих соревнований увязывали с принятием зачетов на повышение классной квалификации. Для приема зачетов по специальности на 1 класс в бригаду приезжали проверяющие из вышестоящего штаба. Впоследствии группа офицеров бригады была командирована на полигон Капустин Яр, где получила допуск на право принимать зачеты у личного состава вплоть до 1 класса. Ряд офицеров – инженеров и командиров подразделений получили высшую степень специальной подготовки – «Мастер».
В начале 70-х годов личный состав 2-го и 3-го дивизионов провели два учебно-боевых пуска ракет со своих боевых позиций. Все пуски были успешными. После выполнения пусков ракет личный состав совместно с представителями промышленности выполнил восстановительные работы на пусковых установках, с которых проводились пуски. За большую работу по восстановлению боеготовности ПУ после пусков большая группа инженеров и офицеров боевых расчетов была награждена правительственными наградами. В 1970 году в ознаменование 100-легия со дня рождения В.И.Ленина бригада была награждена Почетной грамотой Главкома РВСН.
В разное время боевую готовность личного состава бригады приезжали проверять Главком РВСН маршал Советского Союза Н.И. Крылов, генерал армии В.Толубко, генерал-полковник А.А. Ряжских.
Личный состав бригады нес боевое дежурство в состоянии постоянной боевой готовности, а в период обострения международной обстановки (события в Чехословакии, противостояние между Китаем и Вьетнамом, обострение отношений СССР с Китаем, провокации на советско-китайской границе) нес дежурство в состоянии повышенной боевой готовности.
К концу 70-х годов году изменилась международная обстановка, были ликвидированы американские базы в Юго-Восточной Азии, на вооружение РВСН поступали новые ракетные комплексы, более защищенные от воздействия ядерного оружия, обладавшие большими техническими возможностями. На повестку дня встал вопрос о снятии с вооружения ракет средней дальности и сокращении численности РВСН. К концу 1979 года было принято решение о расформировании бригады в Сары-Озеке. После расформирования бригады в 1980 году личный состав был распределен в другие ракетные части, а ракеты были уничтожены в соответствии с советско-американским договором ОСВ-2.
https://urban3p.ru/

********************************
Материалы из Сети подготовил Вл.Назаров
Нефтеюганск
27 декабря 2018 года

Источник: www.chitalnya.ru


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.