Бориса волынова


Борис Валентинович ВолыновБорис Валентинович Волынов (р. 1934) – советский лётчик-космонавт, дважды удостоившийся звания Героя Советского Союза.

 

Ранние годы

 

Родился Борис Волынов в Иркутске 18.121934г. Однако вскоре его мать перевели на другое место работы – в город Прокопьевск Кемеровской области, и вся семья перебралась туда. До 1952 года мальчик учился в обычной средней школе, и уже в юные годы он загорелся мыслью стать лётчиком.

 

Сказано-сделано: после школы Волынов отправился в Павлодар, в тамошнее военное авиационное училище. Затем он продолжал образование в Сталинградском (ныне Волгоградское) военном авиаучилище. После обучения он служил лётчиком в Ярославле, позже став старшим лётчиком.

 

Волынов – космонавт


 

Как и ряд других опытных советских лётчиков, Борис Волынов в 1960 году был зачислен в подготовительную группу космонавтов – поначалу в качестве «слушателя». Весь дальнейший год он проводит в общей подготовке к космической миссии. В 1961 году он, наконец, был зачислен в космический отряд. В то же время он принимается в Военно-воздушную академию Жуковского, где обучается инженерному делу.

 

Окончил данную академию он в 1968 году, удостоившись звания лётчика-космонавта. И все эти годы он усиленно тренировался – сначала для полётов на кораблях типа «Восток», а затем – «Восход».

 

Однако полететь в космос ему долго не удавалось – полёты либо отменялись, либо Волынов проходил в качестве дублёра. К слову, он проходил теоретическую подготовку для миссии на корабле «Л-1», предназначенном для облёта вокруг Луны.

 

Стыковка двух «Союзов»

 

Это было время настоящих космических подвигов. Стать выдающимся человеком, настоящим героем, удавалось большинству тех, кто выходил в космос. Борис Волынов совершил свой первый полёт 15 января 1969 года и тут же стал исполнителем большой миссии: впервые была осуществлена стыковка двух космических кораблей. «Союз-5», в котором находился Волынов, пристыковался к «Союзу-4».


 

Партнёры Волынова – бортинженер Елисеев и инженер-исследователь Хрунов – вышли в открытый космос и перешли в другой корабль. Состыковка продолжалась более четырёх с половиной часов. Хрунов и Елисеев принесли Владимиру Шаталову, командиру «Союза-4», письма и газеты, которые вышли после старта четвёртого «Союза».

 

Бориса волыновастыковка Союз 4 и Союз 5 фото

 

После завершения миссии «Союз-5» отправился на Землю. Однако возникла серьёзная проблема: спускаемый аппарат не желал отделяться от агрегатного отсека. Это привело к тому, что аппарат начал крутиться в разных направлениях; возникли трудности и с выпуском парашюта. Перегрузка на аппарате также была значительно выше требуемой.

 

«Союз-5» врезался в землю, в результате чего Волынов получил серьёзные травмы, в частности – перелом корней зубов верхней челюсти. Но космонавт остался жив и уже утром следующего дня докладывал Госкомиссии о результатах полёта.

 

Второй полёт


 

Травмы оказались столь серьёзными, что Волынова отстранили от дальнейших полётов. Но такой расклад его не устраивал, и после «зализывания ран» он в 1971 году всё-таки добился повторного приёма в космонавты. Теперь ему предстояло готовиться к пилотируемым полётам на космическую станцию «Салют».

 

Бориса волыновапернд стартом Б.Волынов и В.Жолобов фото

 

В 1976 году корабль «Союз-21» повёз Волынова и его партнёра Виталия Жолобова к орбитальной станции «Салют-6». На ней они проводили множество экспериментов, в частности:

  • Выращивание кристалла;
  • Наблюдение за рыбами в условиях невесомости;
  • Переливание топлива.

Этот полёт продолжался 49 суток и 6 часов. Однако уже на сорок вторые сутки у экипажа начались проблемы. Одной из них был отказ системы подачи кислорода. Проблему довольно быстро удалось решить, однако дальнейшее пребывание на станции стало весьма тяжёлым. Виталий Жолобов и вовсе «вышел из строя», будучи не в состоянии даже самостоятельно надеть скафандр. Физическое и психическое состояние Волынова было лучше, поэтому ему в одиночку пришлось закончить все работы и погрузить заболевшего товарища в корабль.

 

По плану полёт должен был длиться ещё дольше, однако его пришлось закончить раньше времени. За эту опасную миссию Волынова второй раз наградили званием Героя СССР (первый раз – после первого полёта в 1969 году).

 

Дальнейшая жизнь

 

После второго полёта Борис Волынов работал в Центре подготовки космонавтов в должности инструктора и командира. Свою космическую карьеру он окончательно завершил в 1990 году. В настоящее время проживает в Звёздном городке со своей женой. Рекорды и достижения Борис Волынов установил абсолютный рекорд службы в космическом отряде – 30 лет.

Источник: ote4estvo.ru


Он пришел в отряд космонавтов вместе с Гагариным, попал в первую двадцатку. Успешные летчики-истребители, по сути, вновь стали учениками, чтобы набираться навыков в новом для человечества направлении — пилотируемой космонавтике.

С момента поступления в отряд своего первого полета Борис Валентинович готовился 8 лет. Он был готов выполнить на орбите что угодно и даже слетать на Луну — Волынова готовили в первый лунный экипаж, тренировали ходить по лунному грунту со сниженной гравитацией, для чего космонавту предоставляли возможность передвигаться в скафандре по наклонной поверхности. Однако в 1969 году первыми на нашем спутнике все же высадились американцы. А Борис Волынов в тот год полетел на орбиту Земли для первой в истории стыковки двух космических кораблей.

— До меня в 1967-м ту же работу в качестве управляющего стыковкой пилота должен был выполнить Владимир Комаров, — вспоминает Борис Валентинович. — Но на орбите у его корабля не раскрылась солнечная батарея. Решили сажать, но во время этой посадки с парашютной системой произошла авария: она не раскрылась — и все кончилось гибелью Комарова. Потом была еще одна попытка Берегового, но и его ждала неудача — задание не было выполнено. В общем, наш с Шаталовым полет был уже третьей попыткой состыковать два корабля «Союз» на орбите. Он на «Союзе-4» стартовал первым, я на «Союзе-5» следом.

От Африки до Крыма шел «на руках»


— Как прошла стыковка?

— Приблизились до 100 метров на автомате, а потом я должен был подходить к «Союзу-4» вручную. Но сблизившись на 30 метров, мы зависли. Нас просили с Земли: «Если будет возможно, сделайте так, чтобы стыковку хорошо было видно с Земли, чтобы вы были в поле зрения советских антенн». Мы посмотрели вниз, а под нами Африка. Что делать? Надо тянуть время. В итоге от Африки до Крыма я шел «на руках». И только когда появилась картинка, началась стыковка.

Все было сделано точно. Два корабля в итоге были завязаны по энергетике в единое целое, как настоящая космическая станция. С Земли, конечно, понеслись крики «ура!», все ликуют, а впереди еще выход в открытый космос Хрунова и Елисеева. На корабле стояли стационарные камеры для их съемки, и моя задача как управляющего теперь уже двумя кораблями, с одной стороны, заключалась в том, чтобы удерживать конструкцию в таком положении, чтобы хорошо был освещен переход космонавтов, а с другой — чтобы солнце не попадало в объективы, иначе будет засветка. Как управлять двумя кораблями двигателем одного корабля, не растратив при этом лишнего топлива? Задача была не из легких, опыта такого управления тогда ни у кого не было, все было впервые.

И вот на 35-м витке Алексей Елисеев и Евгений Хрунов выходят в открытый космос. Они должны были перейти из моего корабля в корабль Шаталова, держась за специально приваренные штанги.


генерационные устройства их скафандров располагались тогда в ногах, из-за чего космонавты были вынуждены передвигаться только на руках, ноги бездействовали. Первым шел Хрунов и в какой-то момент остановился. Оказалось, отключилась вентиляция в его скафандре. Следующий за ним Алексей тоже не может сдвинуться с места. В радиоэфире наступила тишина — Земля словно язык проглотила (смеется), мы тоже не знаем, что делать. А что-то делать надо — ребята зависли над бездной. Мы с Шаталовым и Елисеевым стали по очереди давать советы: глянь туда, проверь приборы и так далее. В общем, Женя быстро разобрался: он своим проводом задел систему вентиляции и сам ее случайно отключил. После того как неисправность была устранена, они с Елисеевым двинулись дальше. В общей сложности они переходили с корабля на корабль в течение часа. Затем еще 3,5 часа корабли летали состыкованными.

— Слышала, что вы сыграли роль не только управляющего стыковкой, но и первого космического почтальона. Расскажите, что за корреспонденцию вы привезли Владимиру Шаталову?

— Не помню, кому пришла в голову идея доставить на орбиту письма и газеты, но она была хорошей. Если уж произошла стыковка, надо обязательно что-то передать с корабля на корабль для ознаменования данного события. Поскольку Володя летел первым, письмо от его жены и газеты, которые вышли после старта его корабля, положили в мой корабль. Непосредственными «почтальонами», передавшими их Шаталову, стали Алексей с Евгением.


«Ориентируйся теперь сам»

— «Союз-4» спустился на Землю первым. Вы через несколько суток следом. При посадке возникла нештатная ситуация. Расскажите о ней.

Согласно инструкции, я должен был дождаться телефонограммы и проверить, правильно ли стоит мой корабль относительно нашей планеты. Приходит команда, я смотрю вниз, а там темнота, ночь, я ничего не вижу! Ошиблись баллистики, указали не тот виток. Пришлось выключить программу до нового сеанса связи.

«Извини, «Байкал», ориентируйся теперь сам». Так сказала «Земля», когда связь возобновилась, и мне дали правильный виток. Я говорю: «Ну, спасибо! Удружили!». Крутанул сам ручку по самому быстрому, расходному режиму управления. Все получилось четко, до миллиметра, двигатель отработал штатно. Дальше через 6 секунд жду команды на отделение бытового, а затем приборно-агрегатного отсеков. Бытовой отскакивает, задевая мой спускаемый отсек, я получаю сильнейший удар. Но, как потом понял, это были цветочки, потому что приборно-агрегатный отсек словно прирос, не отстреливается, мешает мне развернуться правильно для посадки, и я лечу вперед по вектору скорости не днищем, а входным люком. В этот момент я понял, что все будет как у Комарова.

Корабль к тому же начинает сильно закручивать. Я измеряю скорость вращения, записываю на диктофон все, что со мной происходит, что показывают приборы.


— Вы были на волосок от гибели и еще находили в себе силы что-то контролировать?!

Когда упал Комаров, я участвовал в расследовании его гибели и знал, как не хватало испытателям информации. К тому же после того случая всем нам стали выдавать диктофоны на случай таких аварийных ситуаций. В общем, у меня была одна мысль: перед тем как погибнуть, я должен собрать максимум информации. Но мне повезло, как потом говорили специалисты, — из-за сильного нагрева баков с горючим произошел сильный взрыв в приборно-агрегатном отсеке и он отлетел в сторону. Это было на высоте 90 километров, при прохождении плотных слоев атмосферы. На протяжении спуска меня длительное время крутило, перегрузки были до 10 G. Я видел горящие струи в иллюминаторе, как металл на глазах переходил сначала в жидкую фазу, а потом в газообразную.

— И вы не забывали в эти моменты про бортовой журнал, который также надо было спасать.

— Его я сохранял под сиденьем. Единственная надежда у меня была на парашют. Думаю: если раскроется — я спасен. К счастью, так и вышло. Хотя стропы поначалу закручивались, купол раскрылся полностью и раскрутил их. Приземлился я жестко, получил несколько серьезных травм, в том числе и перелом корней зубов верхней челюсти. Зубы у меня болтались, питался только через трубочку, соками и бульоном.


Поскольку приземлился я в 600 километрах от планового места посадки, искали меня довольно долго, пока я грелся возле раскаленного спускаемого аппарата в заснеженной казахской степи при температуре минус 38 градусов. Обнаружил меня случайно пролетавший надо мной рейсовый пассажирский самолет и передал поисковикам мои координаты.

Когда трое солдатиков и старший лейтенант меня нашли, первым делом спросил у них: «Я не седой?» Почему-то думал, что я должен быть обязательно седым после пережитого. «Нет, не седой», — отвечают. Прошу у служивых закурить. «У меня только «Шипка», — говорит один. Соглашаюсь и на «Шипку», а пока прикуриваю, он и говорит: «А я про вас анекдот знаю». «Я удивился, что за такое короткое время он мог появиться. Какой?» — спрашиваю. «В народе говорят: пошатались-пошатались по космосу, поволынили-поволынили — ни хруна не сделали, еле сели».

Космическая теща

— На следующий день после посадки, 19 января, вы уже вместе с тремя остальными космонавтами докладывали госкомиссии о результатах полета. А 22 января — Брежневу. Однако на территории Кремля кортеж расстреляли…

— Ехали мы сначала по Ленинскому проспекту. В районе станции метро «Октябрьская» нас пересадили из закрытой машины в открытую. Чтобы нас видели и приветствовали люди, Брежнев и руководство, которые ехали с нами, свернули, а к нашему кортежу подъехала другая, закрытая машина, в которой ехали другие космонавты. Вот по ним-то террорист и открыл огонь с обочины дороги прямо из двух пистолетов.

Мы были в 4 метрах от той машины, к счастью, никто серьезно не пострадал. Преступника быстро задержали. Мы все-таки доехали до Кремля, где нам вручили награды. Меня удивило, что первое лицо страны на банкете подошел к нам и лично каждому пожал руку, а за ним и все члены политбюро. А после подошел к нашим матерям, сказал им спасибо, каждую из пяти поцеловал в щечку.

— Почему из пяти, а не из четырех?

— Я пригласил на прием еще и мою тещу, скромную женщину в платочке, которая жила с нами. Когда Брежнев подошел к ней, Попович сказал, довольно улыбаясь: «А у нас еще и космическая теща есть!». Ну, Леонид Ильич и ее поцеловал.

«По медицинским показаниям — на Землю!»

— Расскажите про ваш второй полет в космос, на станцию «Салют-5», из серии, имевшей название «Алмазы».

— Стартовали мы с Виталием Жолобовым на «Союзе-21». Сначала все шло гладко, а на 42-е сутки полета вдруг исчезло электричество. Мгновенная темнота, авария. В темноте медленно начинаем передвигаться из отсека в отсек, не зная, что под нами — потолок или пол. Дошли до приборного отсека, убедились, что разгерметизации нет, и то хорошо. Но кислород не поступает, вентиляции нет, СО2 не поглощается. Начали думать, как выйти из положения, что сделать, чтобы восстановить освещение. На это у нас ушло почти два часа. Но ЧП не прошло бесследно — из-за произошедшего бортинженер Жолобов получил сильный стресс, у него пропал сон. На вторые сутки он перестал меня понимать, летал в позе эмбриона со стеклянными глазами. На вторые сутки медики стали серьезно беспокоиться за его здоровье, а на третьи сутки состоялся консилиум и Герман Титов, который тогда руководил полетом, скомандовал: «Срочно осуществить посадку!». Обоснование носило медицинский характер, полет был прерван. Больших же мне сил стоило впихнуть Виталия в скафандр, зашнуровать его и регулярно производить ему инъекции для нормальной работы сердца… Садились ночью, опять далеко от запланированного места. Пока нас искали, нашли все комбайны в округе, а нас нет. Так и лежали мы на земле, пока нас не нашли.

— Жолобов потом восстановился?

— Да, чудесным образом на Земле он быстро пришел в себя, после переехал в Киев, занялся политикой.

— Вы общаетесь?

— Нет.

— Среди ваших многочисленных наград, включая две Звезды Героя СССР, есть медаль за охрану государственной границы, которую вам вручили после полета на «Салюте-5». За что вы ее получили?

— Подробно о той программе, увы, рассказывать не имею права. Скажу так: немногие космонавты были награждены такими редкими наградами.

Новый год и все, все, все

— Вы были соседом Юрия Гагарина, тесно общались с ним, с главным конструктором Сергеем Павловичем Королёвым. Хотелось бы, чтобы вы вспомнили сейчас о них.

— 26 декабря 1965 года Сергей Павлович прилетел в Звездный городок со своей женой Ниной Ивановной, чтобы поздравить космонавтов с наступающим Новым годом. Фактически это было за две недели до его смерти. Королёв захотел посмотреть дом. Юре (Гагарину) выделили квартиру на 6-м этаже, и он поднимался до нее пешком (лифты еще не работали).

— Все ли вас устраивает? — спрашивает.

— Все, — отвечает Гагарин, — только вот хотел бы попросить у вас разрешения на перепланировку. Думаем с соседом ходить друг к другу не только через дверь, но еще и через балкон. Разрешите там спилить ограждающую решетку.

— А кто у тебя в соседях?

— Борис Волынов.

— Орёлики! А третий вам не нужен? — засмеялся Королёв, намекая на то, чтоб мы и его взяли к себе в компанию.

— Мы хорошо провели тот день, — подключается к разговору супруга Бориса Волынова Тамара Федоровна. — Несмотря на то что была зима, поплавали все вместе в крытом бассейне. Правда, Сергей Павлович не плавал, он готовился к операции по удалению полипа в прямой кишке. Она должна была пройти амбулаторно, а после Королёв планировал начать с ребятами подготовку к первому длительному 16-суточному полету. Операцию делал лично министр здравоохранения Петровский. Во время операции началось жуткое кровотечение. Вызвали ведущего хирурга страны Александра Вишневского, других специалистов. Но сделать никто уже ничего не мог. После вскрытия тела выяснилось, что у Королёва была саркома, но было уже поздно. Обидно, что такой великий человек ушел из жизни раньше времени из-за неправильно поставленного диагноза. Да что там, не было даже необходимого инструментария для примитивной процедуры по организации искусственного дыхания, сопровождающей операцию. У Сергея Павловича после пыток в НКВД была перебита челюсть, и войти в артерию традиционным путем было нельзя. Так, не приходя в сознание, он умирал, а Нина Ивановна обнимала остывающее тело своего мужа…

— Юрий Гагарин рассказывал вам про свой знаменитый визит в Великобританию, где он «научил» королеву по-своему пользоваться столовыми приборами?

— Визит во дворец не был запланирован. Но когда англичане, забыв свою чопорность, толпами вышли на улицу поприветствовать прибывшего к ним первого космонавта Земли, королеве некуда было деваться, и она пригласила его во дворец. На столе была выставлена куча тарелок, множество столовых приборов. Юра сказал: «Знаете, я не рос во дворце и не знаю назначения всех этих приборов». На что королева ответила: «А я давно живу тут и все равно в них путаюсь».

Английская королева подарила Юре катер из красного дерева. Вот он звонит нам как-то:

— Жара стоит, поехали кататься!

— Водные лыжи брать? — спрашивает Боря.

— Да не надо, катер ими укомплектован.

Ну, мы вчетвером и поехали кататься по водохранилищу. Юра управляет, на голове бейсболка, его все узнают, машут руками… Иногда мы ночевали на катере. Это незабываемое время.

— А мне запомнился такой случай с подаренной Юре во Франции автомашиной «Матрой», — продолжает вспоминать Борис Валентинович. — Мы поехали на ней в академию им. Жуковского. А ведь это низкий двухместный автомобиль для ровных, гладких магистралей. Вот едем мы на ней и на каждой кочке привстаем, чтобы не удариться. (Смеется.)

Когда он приезжал из заграничных поездок, всегда привозил подарки нашим детям: сыну наборы для моделирования, дочке — кукол. А нашим бабушкам (так Борис Волынов называет своих маму и тещу, которые жили с ними), которые с интересом смотрели хоккейные матчи, привез из Японии телевизор.

— Как вы проводили праздники?

— Помню, как душевно мы справили первый Новый год в 60-м в нашей первой служебной квартире на Чкаловской, все из первого набора тогда еще были живы… Алексей с Борисом срубили в лесу роскошную елку. У нас было много игрушек — нарядили. А вот мебелью тогда еще не разжились, так что «стол» собирали прямо на полу, раскинув скатерть поверх ковровых дорожек. Хохотали до упаду. Дети вокруг нас бегали. Мы им отдельный сладкий стол, то есть табурет, собирали на кухне. Мы были очень счастливы.

Юра сказал тогда всем гостям: в дверь к Борису стучать ногами: руки у всех должны быть заняты! Вот так весело и душевно мы жили.

Источник: www.mk.ru

487611.jpg

Волынов Борис Валентинович — лётчик-космонавт СССР, полковник в отставке, дважды Герой Советского Союза, кавалер двух орденов Ленина, орденов «Красной Звезды», «За службу Родине в Вооружённых силах СССР» III степени, «За заслуги перед отечеством» IV степени,  награжден орденами и медалями многих зарубежных стран.

Б.В. Волынов участник 1-го набора в отряд космонавтов Советского Союза. В списке космонавтов его отечественный порядковый номер — 14, в мировой классификации – номер 35.

 1_otryad-2.jpg

1961. Сочи, май. Первый отряд советских космонавтов.
Сидят в первом ряду слева направо: Павел Попович, Виктор Горбатко, Евгений Хрунов, Юрий Гагарин, С.П.Королёв, его жена Нина Королёва с дочкой Поповича Наташей, Евгений Карпов (начальник ЦПК), Николай Никитин (тренер по парашютной подготовке), Евгений Фёдоров (врач).
Стоят во втором ряду слева направо: Алексей Леонов, Андриян Николаев, Марс Рафиков, Дмитрий Заикин, Борис Волынов, Герман Титов, Григорий Нелюбов, Валерий Быковский, Георгий Шонин.
В заднем ряду слева направо: Валентин Филатьев, Иван Аникеев и Павел Беляев.

Фотография из музея космонавтики им. Ю.А. Гагарина

Он участник двух космических стартов. Первый полет совершен в период с 15 по 18 января 1969 года в качестве командира космического корабля «Союз-5».

Второй полет — с 6 июля по 24 августа 1976 года в качестве командира корабля «Союз-21» и 1-й основной экспедиции на ОПС «Алмаз» («Салют-5»). Общая продолжительность полетов — 52 суток 07 часов 17 минут 47 секунд.                         

Борис Валентинович почётный гражданин городов: Иркутска, Прокопьевска, Калуги, Магадана, Софии (Болгария), Херсона (Украина), Кустаная (Казахстан), Калыша (Польша).

Сейчас наш земляк — доверенное лицо президента РФ В.В. Путина

putin_i_volynov.png

http://archive.government.ru/special/docs/18676/photolents.html

О своей малой родине и о себе

«Я родился в Иркутске в студеном декабре 1934 года, но вскоре наша семья выехала в Прокопьевск Кемеровской области. В этот шахтерский город была направлена по распределению моя мама после окончания Иркутского медицинского института. Поэтому родной город помню мало, в основном – из рассказов моей мамы – коренной иркутянки. Но каждый раз, бывая в удивительном городе на Ангаре, чувствую его притягательную силу и тысячелетнюю мощь Байкала. Наверное, именно поэтому «Байкал-1» и «Байкал» стали  моими позывными в космических полетах».

Биография

Борис Валентинович Волынов родился 18 декабря 1934 года в Иркутске. Отец —   Волынов Валентин Спиридонович, мать – Волынова Евгения Израилевна, врач-педиатр, заслуженный врач РСФСР. Во время Великой Отечественной войны работала хирургом. Отчим — Корих Иван Дмитриевич.

Детство и юность будущего космонавта прошли в Прокопьевске. Некоторое время он жил у сестры матери – тоже врача – в Кишиневе.  

В 1952 году он окончил среднюю школу №1 Прокопьевска. А поскольку мечтал стать военным летчиком, в этом же году поступил и в 1953 году окончил 24-ю военную авиационную школу первоначального обучения летчиков ВВС Приволжского военного округа в городе Павлодаре (Казахстан).

Затем учеба в Сталинградском военном авиационном училище лётчиков (КВВАУЛ) им. Краснознамённого Сталинградского пролетариата, которое Борис Волынов успешно окончил в 1956 году, получив первое офицерское звание —  лейтенант. Это было знаменитое Качинское училище, созданное ещё в 1910 году и давшее путевку в небо тысячам летчиков нашей страны.

После окончания училища служил в авиационных частях Московского округа ПВО (лётчик, старший лётчик), летал на самолете МИГ-17. Именно на этом советском самолете впервые была превышена скорость звука.

mig-17.jpg

МИГ-17 в полёте.  http://svvaulsh.ru

В День Победы, 9 мая 1957 года, Борис Валентинович женился на прокопчанке Татьяне Фёдоровне Савиновой.

В марте 1960 года в составе шести летчиков первого набора зачислен в отряд космонавтов (Группа ВВС №1).

Прошёл полный курс подготовки к полётам на кораблях типа «Восток». С ноября 1961 по август 1962 года проходил подготовку в группе космонавтов по программе группового полёта корабля «Восток-3» и «Восток-4».

volynov_lyuks_5.jpg

Б.В. Волынов  во время тренировок
В июне 1963 года Б.В. Волынов был дублёром Валерия Быковского во время полёта корабля «Восток-5».

В 1964 г. вместе с Борисом Егоровым проходил тренировку для полёта на космическом корабле «Восход».

В 1965 г. прошел подготовку в качестве командира экипажа космического корабля «Восход-3», однако в мае 1966 г. полёт был отменён.

С сентября 1966 по 1967 год проходил теоретическую подготовку по программе облёта Луны на космическом корабле «Л-1» в составе группы космонавтов.

volynov_lyuks_3.jpg

Б.В. Волынов и Ю.А. Гагарин во время лётной практики.

http://www.gctc.ru/main.php?id=19

В это же время (с сентября 1961 по январь 1968 года) проходил подготовку на инженерном факультете Военно-воздушной инженерной академии (ВВИА) им. Н.Е. Жуковского и получил квалификацию «лётчик-инженер-космонавт». Совершил 164 парашютных прыжка.

volynov_lyuks_6.jpg

Береговой Г.Г. и Волынов Б.В. (основной и резервный экипажи космического корабля «Союз-3») за спецподготовкой

Первое отступление от текста

«Дублер! Мне думается, что многие из космонавтов, летавших и особенно не летавших, вздрагивают, услышав это слово. Запасной, помощник, сменщик, ведомый, дублер — категория людей, имеющаяся практически во всех сферах нашей деятельности. Естественно, и в пилотируемом космосе. Но только здесь дублер уже почти как профессия. А как ее можно еще называть, если, например, в послужном списке Бориса Волынова за девять лет до его первого космического полета имеется 17 (!) записей типа «проходил подготовку…», «был 3-м дублером…», «был 2-м дублером…», «готовился в качестве командира основного экипажа…».

 baykonur_soyuz_3.jpg

968. Октябрь. Байконур. Основной, дублирующий и резервные экипажи космического корабля «Союз-3» на встрече со стартовой командой. В первом ряду слева направо: Герой Советского Союза Береговой Г.Т.(основной экипаж), Шаталов В.А. (дублирующий экипаж) и Волынов Б.В. (резервный экипаж), за ними космонавт Егоров Б.Б. Во втором ряду слева направо К.А. Керимов- генерал-лейтенант артиллерии, председатель Государственной комиссии по лётным испытаниям пилотируемых кораблей (19661991),  В.П. Мишин — Главный конструктор ОКБ-1 — ЦКБЭМ (ныне РКК «Энергия» им. С.П. Королёва), С.А. Афанасьев- Министр общего машиностроения СССР,Н.П.Каманин- Герой Советского Союза, генерал-полковник, помощник Главнокомандующего ВВС по космосу, В.П.Бармин — Герой Социалистического труда, один из основоположников российской космонавтики, разработчик стартовых комплексов, в том числе для ракеты «Протон», М.В. Келдыш — к тому времени дважды Герой Социалистического труда,  президент АН СССР, Е.В.Шабаров-Герой Социалистического труда, первый заместитель Главного конструктора ОКБ-1 иВ.П. Глушко -Герой Социалистического труда, Главный конструктор НПО «Энергомаш»,основоположник отечественного ракетного двигателестроения. РГАНТД 1-24973 

При этом были случаи, когда полет Волынова отменялся буквально за несколько дней до старта. А ведь каждая из 17 строчек — это часть жизни, трата физических, моральных и духовных сил. Каждый раз Борис говорил себе: «Ну всё! Следующий полёт мой». И так все девять лет! Борис Волынов — дублёр-рекордсмен первого отряда космонавтов.

Из книги Э.И. Буйновского «Повседневная жизнь первых российских ракетчиков и космонавтов», М., Молодая гвардия, 2005 г.

15 января 1969 г. Б. В. Волынов на корабле «Союз-5» (позывной «Байкал-1») совершил свой первый космический полёт. В составе экипажа находились космонавты Алексей Елисеев и Евгений Хрунов.

 soyuz_4_i_soyuz_5.jpg

        Слева направо экипажи «Союза 4″ и Союза 5» совершивших первую стыковку двух космических кораблей в космосе; Алексей Елисеев, Евгений Хрунов, Владимир Шаталов и Б.В. Волынов.http://www.gctc.ru/main.php?id=2304

Второе отступление от текста

За день до этого, 14 января 1969 года, с Байконура стартовал корабль «Союз-4».16 января  корабли «Союз-4» и «Союз-5» состыковались. Это была первая в мире стыковка двух пилотируемых кораблей.  Два космонавта, Евгений Хрунов и Алексей Елисеев, вышли в открытый космос и перешли в корабль «Союз-4» — командир — лётчик-космонавт В. А. Шаталов. Корабли «Союз-4» и «Союз-5» находились в состыкованном состоянии 4 часа 35 минут.

31532_0.jpg

 Музей космонавтики им. Ю.А.Гагарина. На фото спускаемый аппарат корабля «Союз-4″. 

Фото Бориса Барбараша

18 января 1969 г. Б. В. Волынов вернулся на Землю на корабле «Союз-5». Во время спуска из-за сбоя в системе приборный отсек не отделился от спускаемого аппарата корабля. По этой причине спуск был баллистический, с перегрузками около 10 g, а не скользящий, когда перегрузки примерно втрое ниже. При торможении корабль начал вращаться и был риск закрутки строп парашюта. В результате парашют мог сделать «свечу», что привело бы к падению спускаемого аппарата и неизбежной гибели космонавта при столкновении с землей. К счастью, этого не произошло. Но в момент приземления Волынов получил несколько серьёзных травм. Однако уже на следующий день в 10 часов утра он вместе с тремя остальными космонавтами отчитатался перед Государственной комиссии о выполненном полёте, а 22 января, в Москве, космонавты  докладывали о результатах космического полёта руководителям СССР.

После космической одиссеи на корабле «Союз-5» Б.В. Волынова несколько лет не допускали к полётам. Но вопреки всему он смог вернуться в большой космос.

С 1970 года Борис Валентинович Волынов — командир отряда слушателей-космонавтов.

6 июля 1976 года Борис Волынов вместе с лётчиком-космонавтом СССР Виталием Жолобовым совершил  второй космический полёт на корабле «Союз-21» (позывной «Байкал»). На следующий день после старта состоялась стыковка корабля с орбитальной станцией «Салют-5». Это была первая экспедиция на орбитальную станцию. Полёт продолжался 49 суток, он был досрочно завершен в связи с плохим самочувствием В.М. Жолобова. 24 августа 1976 года космонавты благополучно вернулись на Землю.

В 1976 году Б.В. Волынов назначен заместителем командира отряда космонавтов, старшим инструктором-космонавтом (с 1982 года — инструктор-космонавт-испытатель).

В 1980 году в ВВИА им. Н. Е. Жуковского он защитил диссертацию в области эргономики космических летательных аппаратов и получил степень кандидата технических наук.

С 1983-го по 1990 год — командир отряда космонавтов.

В мае 1990 года уволен в запас по возрасту и отчислен из отряда космонавтов.

Именно Борису Валентиновичу принадлежит уникальный рекорд — 30 лет службы в отряде космонавтов.

Жена: Волынова (Савинова) Тамара Фёдоровна, работала заведующей лабораторией ЦНИИ чёрной металлургии, доктор технических наук, академикНью-Йоркской академии (США).

Сын: Волынов Андрей Борисович, 1958, предприниматель.

Дочь: Волынова Татьяна Борисовна, 1965, проживает в США.

semya_1975_novosti_kosmonavtiki.jpg

1975 год. Семья Волыновых. http://88.210.62.157/content/numbers/242/38.shtml

У Волыновых четверо внуков. В настоящее время супруги проживают в Звёздном городке. Волыновы — соседи по площадке с вдовой Ю. А. Гагарина — Валентиной Ивановной.

Из интервью и публикаций Бориса Валентиновича Волынова в российских СМИ


ПУТЬ В КОСМОНАВТЫ

Молодой военный лётчик-истребитель Борис Волынов начинал службу на самолете «МиГ-15» , осваивал такие необычные в ту пору полёты, как взлёт и посадка с обычной грунтовой полосы. В ту пору ни о какой космонавтике и мыслей у него не было.

Однажды его срочно вызвали к командиру полка. Такой вызов означал только одно из двух — взбучку или благодарность. Но на этот раз не было ни того, ни другого.

— Захожу, — рассказывает Борис Валентинович, — а в комнате сидит представитель особого отдела. Всё очень таинственно. Подписываю документ о «неразглашении». Теперь — в кабинет к командиру. А там вместо него сидит подполковник-медик. Беседа — тоже таинственная, полунамёками. Дескать, если изъявлю желание летать на технике, более совершенной, чем самолёты, на больших скоростях и высотах, то со мной готовы вести беседу дальше. Риск для жизни — есть… Не говорите сразу «да» или «нет», посоветуйтесь с семьёй и друзьями. Тут я не выдержал. Как же, говорю, с семьёй посоветоваться, если я только что дал подписку о неразглашении. Медик улыбнулся, я — тоже.

И я ответил согласием. А месяца через полтора пришёл вызов в Москву на медкомиссию.

Медкомиссия была более чем строгая и продолжительная — 40 суток. Из пяти военных летчиков, прибывших вместе с Борисом Волыновым, отобрали только его.

Сурдобарокамера — одно из самых трудных испытаний в жизни космонавта. В замкнутой камере небольшого объема, где можно только встать с кресла или же полуоткинуться в нем для сна, нужно было провести 10-15 суток при полной звукоизоляции, экранировании от магнитного поля (толстым металлическим корпусом барокамеры), светоизоляции (свет — только искусственный, иллюминаторы снаружи заглушены). День расписан буквально по часам.

Подобные испытания проходили и американцы. У некоторых из них случались психические срывы уже на 2-3 сутки. В СССР первым прошел сурдокамеру Валерий Быковский, вторым — Борис Волынов. Вслед за ними это испытание выдержала большая часть отряда. Ни для кого оно простым не было…


ПАДЕНИЕ ИЗ КОСМОСА – «ДОЛБАНУЛО О ЗЕМЛЮ ХОРОШО…»

В январе 1969 года с космодрома Байконур стартовал космический корабль «Союз-5». На его борту находились командир Борис Волынов, бортинженер Алексей Елисеев и космонавт-исследователь Евгений Хрунов. Днём раньше на орбиту вышел корабль «Союз-4», пилотируемый Владимиром Шаталовым. 16 января, впервые в мире, на орбите состыковались два корабля. Впервые было не только это. Евгений Хрунов и Алексей Елисеев должны были перейти из «Союза-5» в «Союз-4» через открытый космос.

Рассказывает командир корабля «Союз-5» Борис Волынов:

— Всё было на сильнейшем эмоциональном напряжении, предельном внимании и собранности. Как на стометровке, когда приходится выкладываться полностью. Я следил за параметрами жизнедеятельности Евгения Хрунова и Алексея Елисеева по показаниям приборов.

Пока космонавтов окружали корпус и иллюминаторы корабля, все показатели были в норме. Но после команды «Открыть выходной люк», перед Хруновым предстала пропасть — отверстие, через которое предстояло покинуть корабль. И вдруг все параметры «подпрыгнули», но…  тут же улеглись, как только началось выполнение задания. Евгению Хрунову надо было не только перейти к Шаталову на борт «Союза-4», но по дороге установить кое-что из оборудования, а что-то снять. Вот тут и сказалась земная привычка к «низу» и «верху».

Перед выходом Евгения Хрунова командир корабля Борис Волынов сориентировал состыкованные корабли относительно Солнца так, чтобы было оптимальное освещение для работы кино- и телекамер, установленных вне корабля. И первой репликой Евгения Хрунова, прозвучавшей из открытого космоса, были слова: «Ничего себе сориентировал, приходится лезть в… гору!»

Дело в том, что движение космонавта осуществлялось перемещением по поручням с помощью только рук. Возможности для маневра крайне ограничены. Войдя в бытовой отсек «Союза-4» на длинном фале-кабеле, Хрунов перестыковал электроразъёмы и дал возможность Алексею Елисееву перейти в «Союз-4» на том же длинном фале.

17 января корабль «Союз-4» с космонавтами Владимиром Шаталовым, Евгением Хруновым и Алексеем Елисеевым успешно приземлился. Борис Волынов остался один в корабле «Союз-5», посадка которого была намечена на 18 января.

Ничто не предвещало аварийной ситуации. Борис Волынов сориентировал корабль для схода с орбиты, тормозная двигательная установка выдала в нужный момент необходимый тормозной импульс. «Ушёл» бытовой отсек. Но планового отделения спускаемого аппарата от приборного отсека (вместе с двигательной установкой) не произошло. И гигантская «космическая птица» с распростёртыми «крыльями» (солнечными батареями) устремилась к Земле. Вследствие аэродинамического эффекта, создаваемого «крыльями» в плотных слоях атмосферы, «птица» стала вращаться. Попытки стабилизировать её в нужном положении приводили лишь к кратковременному эффекту.

— Я следил за происходящим по приборам и через иллюминаторы, вёл репортаж на магнитофон, — рассказывает Борис Валентинович. – Конечно, понимал: ситуация настолько сложная, что выхода из неё нет. До столкновения с поверхностью Земли оставалось полчаса. Зная, что пожар неминуем, я сунул листочки с записями в середину бортжурнала и плотно перевязал его бечёвкой: в таком виде книги обгорают только по краям. Надо было сделать всё, чтобы сохранить записи и донести полученную информацию до тех, кто полетит за мной. А во что превращается космонавт в моей ситуации, я представлял очень ясно на примере гибели Владимира Михайловича Комарова…

На высоте 80-90 км над Землёй из-за сильного разогрева приборного отсека внезапно произошёл взрыв. Как говорится, нет худа без добра. Целостность спускаемого аппарата, к счастью, не нарушилась, зато произошло разделение: спускаемый аппарат отбросило взрывом от приборного отсека. Но дьявол стремится к реваншу за каждый намёк на удачу: спускаемый аппарат закрутился и не хотел спускаться так, как ему положено. А это грозило гибелью. Дело в том, что спускаемый аппарат напоминает по форме конус со слегка выпуклым основанием. При нормальном спуске он движется основанием к Земле, и именно эта часть более других защищена от перегрева теплозащитным экраном. А неуправляемый спуск чреват тем, что перегревались наименее защищённые элементы конструкции.

— Быстрое вращение спускаемого аппарата: голова-ноги, голова-ноги. Кругом — плазма. Я вижу розовые жгуты раскалённого газа в иллюминаторах, — рассказывает Волынов. — В кабину поступает едкий дым (потом выяснилось, что в пепел превратилась эластичная герметизирующая резина люка корабля). Перегрузки — до 9 g. Для сравнения: в нормальной ситуации они составляют 3,5-4 g.

Затем корабль перешел во вращение, предусмотренное при баллистическом спуске, когда спускаемый аппарат вращается вокруг продольной оси.

На высоте около 10 км состоялся отстрел люка парашютного контейнера и была введена в действие парашютная система. И снова — реванш дьявола: после раскрытия основного купола парашюта Борису Волынову стало ясно, что вращение спускаемого аппарата не прекратилось. Стропы парашюта стали закручиваться. А это грозило складыванием купола. Но космонавту повезло ещё раз: после скручивания строп начиналось их раскручивание. И до самого приземления спускаемый аппарат вращался то в одну, то в другую сторону.

— Долбануло о Землю хорошо! Но сознания не терял. Видел, как магнитофон, крепившийся у плеча, срезался по креплению, улетел и ударился об пол, не задев, к счастью, ноги.

Открыв люк, Волынов увидел, во что превратилась жаропрочная сталь на поверхности люка: стальная пена образовала шапку, и выйти из люка было затруднительно — каждый элемент пены резал, как бритва. И всё же Волынов разминулся со смертью, получив на память в качестве сувенира собственную жизнь и перелом корней верхних передних зубов.

— Выбрался из дымной кабины: степь да степь кругом. Да ещё мороз минус 38 градусов, а на мне — только полётный костюм и кожаные «тапочки»: в то время летали без скафандров.

А через некоторое время высоко в небе появился самолёт, который кругами стал снижаться, и вскоре Волынов увидел, как вспыхнули купола парашютов. Это были спасатели. Первое, что он сделал, когда они подошли, снял шлем и спросил, не седой ли. А потом от спасателей услышал первый, анекдот о полёте «Союза-4» и «Союза-5″:»ПоШАТАЛись-пошатались по космосу, поВОЛЫНили-поволынили, ни ХРУНа не сделали и ЕЛИСЕли».

— Ничего себе — «ни хруна», — комментирует Борис Валентинович. — Первая в мире стыковка на орбите, первый переход с корабля на корабль через открытый космос, «первый баллистический спуск».

 После такого спуска медики единодушно сказали, что летать Волынов больше не будет. Более того, ему противопоказана не только работа военного летчика, но даже роль пассажира в самолете. А психологи добавили, что теперь он и сам не подойдет к самолету, потому что ни один человек на Земле еще не переступал такой психологический барьер.

Но медики ошиблись. Борис Валентинович остался в космонавтике.

В ТЕМНОТЕ, БЕЗ ВЕРХА И БЕЗ НИЗА

В мае 1970 года состоялся пятый набор в отряд слушателей-кандидатов в космонавты. Среди них — будущие космонавты А.Береговой, В.Джанибеков, Л.Попов, Ю.Романенко и другие. Командиром отряда стал Борис Волынов. Естественно, что взялся он за новую работу со знанием дела. Программу обучения космонавтов следовало упорядочить: увязать различные курсы, оптимально сочетать их с практическими занятиями, чётко спланировать многочисленные, разнообразные тренировки.

— Сложно было, — вспоминает Борис Валентинович. — Тут и полеты на самолетах, и эксперименты (сурдо- и барокамеры, центрифуга, невесомость на самолетах, медобследования на перспективу), общекосмическая подготовка, техника, астронавигация, освоение скафандра, инженерная подготовка, спецкурс — самолеты, двигатели, динамика космических аппаратов — парашютная подготовка.

Словом, пришлось Борису Волынову заняться кропотливым, но совершенно необходимым системным подходом к обучению своих питомцев. И в этом он преуспел. А вместе с этим — упорные тренировки, в результате которых он добился того, что в 1976 году отправляется на корабле «Союз-21» в качестве командира на станцию «Салют-5» вместе с бортинженером Виталием Жолобовым.

zholobov_i_volynov.jpg

Экипаж космческого корабля «Союз 21» Б.В. Волынов и В.М. Жолобов

http://vystavki.rgantd.ru/volynov/index.htm   
Рассчитанный на 60 суток полёт проходил вначале строго по плану. Без приключений стартовали, вышли на орбиту, состыковались со станцией.

Но на 42-е сутки полёта, когда «Салют-5» находился над тёмной стороной Земли, неожиданно взвыла сирена аварийной ситуации: погас свет, отключились приборы и механизмы, перестала действовать система регенерации кислорода, исчез привычный шум работающего оборудования. Ситуация, что называется, «сливай воду»!

— Тишина. Темнота — кромешная. И невесомость, где нет ни верха, ни низа. Словом, полное отсутствие ориентации!

И совершенно неясно, что же произошло. И, самое главное — что делать? Оставалось лишь ориентироваться наощупь: плавая по стенкам и потолку и ощупывая приборы, добираться к центральному пульту.

Борис Волынов и Виталий Жолобов попытались разобраться в ситуации  и оживить станцию для ручного управления.

Прежде всего, необходимо было дождаться выхода из тени, проанализировать, что видно на черном фоне космоса — не закручивает ли станцию, все ли двигатели выключились — и затем сориентировать «Салют-5». С этой целью Виталий Жолобов проплыл в корабль «Союз-21». Оттуда, глядя в оптический прибор, он сообщал Борису Волынову о пространственном расположении станции относительно Земли. А тот, находясь у пульта управления станцией, поворачивал многотонную массу.

Всё пришло в норму через долгие напряжённейшие 1 час  40 минут. Станция была сориентирована в рабочем положении. Всё пошло своим чередом. Но не смог восстановиться Виталий Жолобов. Он перестал спать, потерял аппетит, лекарства не могли снять страшную головную боль. Постепенно космонавт стал терять работоспособность, постоянно пребывал в расслабленном состоянии. Пришлось Борису Валентиновичу работать и за командира, и за бортинженера, и за врача, оказывая посильную помощь заболевшему коллеге: «скорую помощь» вызвать было невозможно. После медицинского консилиума на Земле, который проанализировал  данные телеметрии, Государственная комиссия приняла решение о прекращении полёта и досрочной посадке на пятидесятые сутки.

Волынов помог Виталию Жолобову надеть скафандр, разместиться в корабле и подготовиться к спуску. Поскольку ждать с посадкой было нельзя, то она проходила в ночное время. Приземлились в казахстанской степи. Корабль лежал на боку. Борис Волынов выполз из корабля на четвереньках.

— Первое, что ощутил после приземления — запах Земли и хлеба (было 24 августа, время страды). Запах, который не ощущал давно. Какое же это счастье — жить!

Борису Волынову показалось, что он — в хорошей физической форме. Он встал на ноги и… тут же рухнул навзничь: ноги отказались держать тело, а сердце стучало, как на финише стометровки. В это время послышался голос Виталия Жолобова:

— Борис,  помоги!

Из темноты спускаемого аппарата посыпались искры. Виталий не мог выползти: он зацепился скафандром за металлическую часть корабля, разбил лампочку.

— Я на четвереньках, в скафандре, вернулся в спускаемый аппарат, помог Виталию выбраться. Мы вместе легли и видели далекое-далекое звёздное небо… Потом мне часто снился космос. И даже — с нештатными ситуациями. Теперь уже не снится… Время ушло.

marka.jpg

Марка  СССР, посвящённая второму полету Б.В. Волынова на корабле «Союз 21»

Борис Валентинович Волынов ведёт большую патриотическую работу. Часто выезжает в Кемерово, Прокопьевск, родной Иркутск  и область, где проводит многочисленные встречи с трудовыми коллективами, студентами, слушателями военных и других учебных заведений. Здесь он также участвует в программе «Встречи трёх поколений.»

Борис Валентинович Волынов — гордость нашего землячества.

1155596.jpg       
Три человека-легенды Иркутского землячества «Байкал»: Борис Валентинович Волынов, Борис Матвеевич Зубарев и Александр Александрович Ежевский.

Фото Бориса Барбараша

    

Слово о земляке


ЕГО ПОЗЫВНЫЕ – «БАЙКАЛ»

Посвящается первому космическому полету Бориса Валентиновича Волынова

Когда долетел байконуровский шквал

В январские белые чащи,

Мне вдруг показался не морем Байкал,

А синей ракетой летящей.                  

И выдули солнце из сопок ветра,

Качнулась тайга после взлёта,

И вдруг полыхнула моя Ангара,

Как огненный след звездолёта.     

И вот оторвался от леса, от скал,

В пространство межзвёздное хлынув,    

И вот на орбиту выводит «Байкал»

Земляк-звездолётчик Волынов.

Ему позывные даны неспроста:

Давно уже символом стала

И сила, и вечность, и чистота

Священного моря – Байкала.

Поэт Марк Сергеев (г. Иркутск)
 
 
В клубе «Фото и видео» 07.06.2013 размещён фильм А. Гурешидзе «Падение из космоса», телекомпания «Останкино», 2008 г. 

При подготовке публикации использованы материалы интервью Б.В. Волынова Александру Локтеву, выдержки из книги Эдуарда Буйновского, а также статьи из Википедии и других Интернет- изданий.  Материал подготовлен  А.Д. Витковским  и  Б.О. Барбарашем при участии  Г.И. Варфоломеевой.

Источник: baikal-irkzem.ru


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.