Эрос и космос


Мы продолжаем серию бесед с отечественными рэперами под названием «Главные слова». Великий философ XX века Жиль Делёз незадолго до смерти дал интервью под названием «Алфавит Жиля Делёза». Суть интервью заключалась в том, что интервьюер (ученица Делёза) называла слова в алфавитном порядке, а философ разъяснял их. Нечто подобное мы решили сделать с русскими рэперами. Эта серия интервью, с одной стороны, даст возможность лучше узнать того или иного рэпера, а с другой — позволит составить себе совокупное представление о том, что мы зовем русским рэпом. Ведь если мы принимаем факт, что русский рэп есть феномен нашей современной культуры, с которым нельзя не считаться, то нам просто необходимо такое интегральное представление о нём. Подступом к такому интегральному представлению о русском рэпе и является серия наших интервью. Ведёт беседы Андрей Коробов-Латынцев.

Очередная беседа — с Андреем Бледным.

Пожалуй, меньше всего Андрей Бледный нуждается в том, чтобы его представляли. Достаточно сказать, что он основатель той самой группы 25/17. Поэтому буду немногословен.


Андрей Коробов-Латынцев: Андрей, здравствуй! Принцип нашей беседы прост: я тебе называю слово ты мне в ответ свои мысли о нем, или ассоциации, или какую-нибудь историю и т.д. То есть это просто повод порассуждать о чем-либо, вспомнить что-то и т.д. Нет задачи составить словарь, вообще нет никакой задачи, кроме как интересно побеседовать о самом главном.

Итак, первое слово — Страна.

Андрей Бледный: Наша страна место, где человек уже в юном возрасте может осознать всю бессмысленность накопления материальных ценностей и начать заботиться о своей душе. Или ему помогут это осознать.

К-Л.: Второе слово  Странность.

Бледный: Все мы в той или иной степени непонятные, странные друг для друга.

К-Л.: Кто для тебя в большей степени странный?

Бледный: Каждый человек, потому что он не такой, как я. Бывает интересно кого-то понять, его мотивы, его систему координат, а, бывает, совсем не хочется.


К-Л.: Встречались тебе такие люди, понять которых хотелось, но понять так и не смог?

Бледный: Женщины.

К-Л.: Третье слово  Странничество.

Бледный: Как говорил Амвросий Оптинский, странничество духовное не в том состоит, чтобы странствовать по свету, а в том, чтобы, живя на одном месте, проводить странническую жизнь, не имея собственного угла.

К-Л.: В этом большая проблема. Мы ведь все равно не в пустыне живем, у нас появляются близкие люди, любимые, дети,  это и есть такой вот свой собственный угол. Как же его не иметь?

Бледный: Амвросий писал о монашеской жизни. Для нас с тобой это, наверное, напоминание, что всё, что даёт Господь, Он же и забирает, а мы здесь все  странники, земной век короток.

К-Л.: Думаю, так.

Четвертое слово — Противоречие.

Бледный: Чаще всего, когда я слышу про противоречие, это значит, что говорящий чего-то просто не понял. Не хочет понимать или в силу каких-то причин не может.

К-Л.: Я думаю, что человек не может понимать всё на свете.


этому противоречие неизбежный спутник человека по жизни. Совсем другое дело, как мы понимаем само противоречие: как результат нашего незнания-непонимания (мир устроен мудро и его устройство вполне объяснимо, но мы его не понимаем до конца) или как принцип мироустройства вообще (закон противоречия лежит в основе мироустройства). Лично я предпочитаю не утверждать здесь ни одну из теорий, а просто принимать, что в мире есть противоречия  захватывающие, интересные, побуждающие меня к поиску, к развитию, к творчеству…

Бледный: Большинство просто не хочет искать ответы, им нужен «уголовный кодекс»: да/нет, можно/нельзя, а если нельзя, но очень хочется, то что за это будет. Вот Христос здесь говорит: «не мир я принёс, но меч»; а вот здесь: «кто с мечом придёт, тот от меча и погибнет». Противоречие! Чушь ваша Библия, одни сплошные противоречия, пойду я дальше жить так, как я сам считаю правильным. У меня противоречий нет, хочу  делаю, не хочу  не делаю, что хочу, то и делаю.

К-Л.: Вот приведенные тобой противоречивые отрывки как раз должны бы вызывать интерес и желание далее вникать в Библию в поисках ответа, снимающего противоречие. А на деле люди бегут от противоречия. Соглашусь с тобой, сегодня время «уголовных кодексов» и инструкций. Причем инструкций шаблонных: восхищайся этим, ненавидь то, и т.д. Самостоятельный поиск ответов может быть опасным делом, проще и безопаснее освоить ту или иную инструкцию или кодекс. Вот выучил ты, что «все религии об одном» все, уже специалист по религиям. Удобно же.


Пятое слово  Красота.

Бледный: Раньше я бы принялся тебе доказывать, что Джульетт Льюис интереснее, чем Памела Андерсон, а Ван Гог гораздо круче, чем любимый в народе Шишкин. Это вкусовщина. Красота — это гармония, истина, любовь, и можно начинать цитировать Гегеля и Канта. (Улыбается.)

К-Л.: Непременно! Но мне тут вспомнился Владимир Сергеевич Соловьев. Для него ведь истина, добро и красота, данные в гармонии, — это исходная триада человеческих ценностей. Воплощенная Истина — это Добро, и оно предстает нам как Красота. И в этом смысле исключается вкусовщина. А лучше всего здесь вспомнить Достоевского. «Красота — загадка». Красота может быть Красотой Мадонны, а может быть красотой Содома. И в последнем случае уже ни о какой истине и гармонии говорить не приходится…

Бледный: Это уже не красота, это прелесть, обман, соблазн и совращение. Я думаю, не случайно сейчас «прелесть» стала синонимом привлекательности и красоты.

К-Л.: Не случайно, конечно. Красота, которая таит за собой не истину с добром, а обман и совращение, — такая красота появляется тогда, когда человек сам в себе теряет истину и добро и уже не в состоянии воплощать их в красоте. Для такой красоты имя «прелесть», и происходит она из внутренних перемен в самом человеке.


Шестое слово — Тоска.

Бледный: Невозможность высказать, оформить в слова своё одиночество, воспоминания об утерянном рае.

К-Л.: Часто ощущаешь в себе такую тоску?

Бледный: Тоску по чему-то утерянному, чего я не помню, но оно точно было, я чувствую очень часто. Возможно, это воспоминания о внутриутробном, дородовом периоде, или просто какое-то расстройство психики. (Улыбается.) Раньше заглушал это чувство различными веществами, сейчас привык.

К-Л.: Когда над своею тоской можно пошутить, как над старым другом, это, я думаю, хороший признак. Я думаю, что эта тоска по давно утерянной и позабытой, но ожидающей нас Родине,  одно из самых ценных наших чувств, ежели это только можно назвать чувством…

Седьмое слово  Отцовство.

Бледный: Это счастье, это ответственность, это возможность понять своих родителей и хотя быть чуть-чуть понять Бога.


К-Л.: Получается, что отцовство  это такое метафизическое состояние, раз оно дает такие возможности и шансы…

Бледный: Когда твой ребёнок тебя не слушается, делает по-своему, а потом страдает от последствий, ты думаешь, как объяснить, как предупредить, как наказать, чтобы понял, и вспоминаешь себя, как ты, уже став взрослым, иногда продолжаешь себя вести как капризный ребёнок, а тебе объясняют, учат, наказывают, но всё равно любят. Это сложно понять разумом, а так ты это понимаешь через эмоцию, на собственном опыте.

К-Л.: И последнее слово — Чудо.

Бледный: То, что я живой, трезвый, счастливый. Я очень старался, чтобы этого не было.

К-Л.: Для многих нет «Жизни как чуда», для многих жизнь – это ад. Быть может, это от недостатка веры, быть может — от переизбытка ада. Быть может, от всего вместе.

Бледный: Те, кого я знал, сами делали из своей жизни ад, страдали, жалели себя и продолжали жить в этом аду. Искать виноватых, жалеть себя  ведь это так приятно.

К-Л.: Ад могут сделать и другие. Искать виноватых и жалеть себя  это вовсе не ад, это просто такое чувство, в котором уютно и безопасно. Ад  это совсем другое, я думаю.


Бледный: Тут мы можем фантазировать или перечитывать Данте, но не важно: старорежимные черти с вилами или моднейшая бесконечная пустота, если мы верим в то, что есть жизнь после жизни, то в ад мы не очень хотим попасть, а продолжая жить так, как я жил, я бы обязательно там оказался.

Эрос и космос. 12.08.2015

Источник: www.2517.ru

От издательства

Книга известного писателя и философа Георгия Гачева «Русский Эрос» — работа во многих отношениях уникальная. Подзаголовок книги — «роман» Мысли с Жизнью» — подчеркивает существенную особенность ее содержания: это, во-первых, исследование тех сторон человеческой культуры вообще и русской, в частности, которые связаны с понятием «эрос», и, во-вторых, — это дневник личной жизни автора, философски осмысливаемый и тем самым включаемый в круг идей книги

В ней предпринята, вероятно, первая в нашей литературе попытка комплексного культурологического анализа проблем эроса, к обсуждению которых и вообще как к таковым в нас на протяжении длительного времени воспитывалось стойкое предубеждение. «Эрос» рассматривается Гачевым как некий самостоятельный «космос», в котором проявляются и взаимодействуют самые разнообразные силы и стихии и где нет чего-либо незначащего и незначительного. И где немалую роль играет своеобразие национального быта, характера и самосознания


Сосуществование, совмещение, взаимопроникновение двух планов: «высокого», теоретического — с одной стороны, и бытового, «приземленного» — с другой; сочетание почти романных ситуаций с отвлеченным, по слову автора, умозрением; способ мышления писателя, композиция, стилистика и лексика книги образуют ее самобытный мир, где каждый элемент, как кирпичик в здании, играет свою конструктивную (смысловую) роль

Со всем этим связано и сугубо индивидуальное словоупотребление автора, намеренное отсутствие унификации в написании некоторых слов и выражений, имеющих, на его взгляд, свои оттенки смысла; а также использование, хотя и в зашифрованном виде, традиционно «запретных» в литературном языке слов, имеющих, однако, принципиальное значение в контексте книги как отражение (и осмысление) того специфического пласта обиходной речи, в котором запечатлено эротическое сознание народа

Впрочем, после нее в изданных у нас большим тиражом «Русских заветных сказок» А. Н. Афанасьева читатель, встретив и того рода лексику и в работе Гачева не будет, надеемся, столь шокирован.

«Русский Эрос» вобрал в себя обширный литературный и историко-культурный материал, интерпретация которого часто представляет и вполне самостоятельный интерес. И разумеется, в этой необычной книге надо всем царит личность самого автора — ее создателя и ее героя, жизнь и мысль которого находятся в постоянном скрещении и порождают все новые сюжеты длящегося романа.


чев-мыслитель здесь, как всегда, смел и оригинален, Гачев-человек — обжигающе откровенен и — особым, «философским», юмором, озорной языковой игрой и печальной самоиронией — удивительно обаятелен. Даже тем, кто следит за творчеством этого писателя, новая его работа, без сомнения, откроет Гачева — еще незнакомого. А заинтересованный читатель — кто бы он ни был — непременно найдет в ней свое, ибо речь здесь идет о непреходящих человеческих ценностях, а духовное пространство книги велико.

От автора

Осенью 1966 г. ко мне обратился корреспондент журнала «Soviet Life» и предложил написать для заграничного читателя статью на тему: «Почему секс не стал магистральной темой русской литературы?» — так рекламно-зазывательно ее обозначив. Ну что ж? Этой ли темой не увлечься? Да еще в тот бурно кипящий, страстный период моей жизни, когда я отдирался от первой жены и семьи и прилеплялся уже намертво к жене- любови новой… Тут и, чтоб разобраться в космической силе, что тебя и хлещет и мытарит — и возносит и вдохновляет, — за соломинку Слова ухватиться жизненно потребовалось, при этом и себя сею волшебною палочкой завораживая, утихомиривая… Так и пошла и вся жизнь и писание того года под эгидой этой проблемы, и образовалась в итоге странная рукопись «Русский Эрос», где рассуждение о русской литературе переходит в исследование русской природы и истории; затем вторгается дневник личной жизни, и житейские ситуации трактуются как диалоги и сшибки сверхидей бытия и культуры


Я колебался, пришло ли время обнародовать эти записки плюсквамперфектного в отношении меня уж человека: меня давно прошедшего, как бы уж отмершего и другого персонажа в драме жизни?.. Но вот нынешняя грозная демографическая ситуация в России, когда катастрофически падает рождаемость, распадаются семьи, умножаются разводы… — ставит во всей остроте вопрос о непродуманности проблем Эроса в нашей культуре. И повинно в этом, в частности, ханжески-чистоплюйское отношение к культуре Эроса в нашей мысли и в литературе последних десятилетий. Между тем тут именно культура должна выработаться, а не слепота и закрывание глаз страусиное: отметится убегание, как платимся мы ныне отставанием в компьютерах за своевременные гонения на кибернетику. Между тем словом «Эрос» — как и «Логос» (Слово — Ум — Разум), и «Космос» (строй, порядок, красота) — обозначена еще с древности одна из великих энергий и сущностей бытия. Любовь и Вражда правят миром: образованием, соединением и распадом всех вещей и существ — в концепции античного материалиста и диалектика Эмпедокла. Между тем силу Вражды мы приветили (в концепции борьбы за существование), а вот Любовь — не любим… В итоге перекос образовался — не только в понятиях, но и в стиле быта и жизни. По нам и в диалектике — лишь борьба противоположностей суверенно, а их мир-миг. Между тем в ситуации нынешней планеты, когда мы за мир и сосуществование, — надо поднять в том числе и философскую значимость понятия Любви (или Эроса) как силы единения

И в нашей трудной трудовой жизни, когда так замотаны люди и души неурядицами хозяйственными и семейными, психологическими, что затмевает праздничную вообще-то сущность Жизни, так важно повысить тонус в наших умах и душах. Это повысит и творческую, и плодородящую потенцию

16.1.86

В последнее время в советской литературе все чаще появляются «феминистские» и «антифеминистские» повести и даже романы. Много горечи и обид, большие взаимные счеты есть у русского мужика к бабе и у русской женщины к мужчине. Надо тут спокойно разбираться, вдумываясь и в склад русской природы, в традицию жизни, быта и литературы

31. Х.86

Часть первая Эрос и психея

Эрос и психея русской женщины

«ПОЧЕМУ СЕКС НЕ СТАЛ МАГИСТРАЛЬНОЙ ТЕМОЙ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ?»

Произведем сначала анализ предложенного редакцией «Soviet Life» вопроса: нельзя ли уже из самой постановки кое-что извлечь? Что есть «секс»? Для ответа не будем копаться в энциклопедиях и словарях, где нам предложат научное определение и понятие предмета; нас как раз интересует, что связывается с этим словом именно в обыденном сознании русского человека. В русском восприятии это слово — заимствованное и к тому же, в отличие от иных заимствованных слов, которых в языке немало, очень недавнее, ибо в словаре Даля, охватившем русский язык середины XIX в., этого слова нет. Очевидно, лишь в XX веке слово «секс» вошло в обиход — и то лишь в среде интеллектуальной элиты. Это объясняет, почему слово «секс» имеет под собой в русском обиходе суженный круг представлений, значений, в отличие от языков романских, где это слово домашнее, и даже германских, где оно вошло в обиход раньше и где объем связанных с ним идей расширен благодаря учению Зигмунда Фрейда, которое быстро обрело широчайшую популярность и вошло в быт и лексикон самых низовых слоев западного общества. Распространенное сейчас в мире представление о сексе (как оно мне, на русский взгляд, представляется) связывает с ним чувственное наслаждение в акте телесного общения полов и круг тех наших чувств, стремлений и идей, что вращаются около соития как цели. В этом смысле, конечно, и до появления слова «секс» в русском обиходе это явление, поскольку оно обозначает узловой миг в сфере продолжения рода (центральной для каждого народа), — русский язык обозначал через слова: «пол», «чувственная страсть», отчасти: «любовь», а также через целую сферу подцензурного языка (так называемый «мат»). И раз в народном обиходе и разговоре на эту тему толкуют постоянно, не есть ли это лицемерие литературы, как слова официального, наземного, так сказать, «за семью печатями», если она мало пишет об этом.

Источник: www.litmir.me

Oнтологический голод не может решить проблему смерти — он может её только избегать, если не признает своей истинной природы

Даже используемый Тойнби термин «палингенез», понимаемый как он есть, может прямо указать нам на истинное положение смерти. Палингенез — это термин, который употребляется в равной степени в теологии, биологии и геологии. В теологии он означает воскрешение и трансформацию, а в биологии — повторение в развитии зародыша нового существа определенных этапов эволюции вида. Но чтобы воскреснуть, необходимо умереть; чтобы новое существо могло частично повторить в своём развитии эволюцию вида, миллионам предков необходимо умереть в процессе закрепления именно такого типа развития. Другими словами, постоянное рождение предполагает и утверждает постоянную смерть!

Один из самых авторитетных психологов развития, гарвардский исследователь Роберт Киган описывает развитие как процесс расширения «я», в котором всё то, чем я был на предыдущей стадии, становится лишь частью меня нового. И это неизбежным образом предполагает выход за пределы себя, выход за пределы своей жизни, в прямом смысле слова: субъект превратился в объект (нового субъекта). То, как я сознавал себя изнутри, мне более недоступно; теперь мне доступно новое субъективное сознавание, а прошлая субъективная целостность стала лишь одним из объектов-частей моего нового, более расширенного поля восприятия.

Для рождения следующего необходима (субъективная) смерть текущего. Именно поэтому Уилбер заявляет нечто парадоксальное: истинный смысл Танатоса — трансценденция, превосхождение. Ведь с точки зрения пробужденного сознания8,

Нигде нет никаких радикально отдельных сущностей… Граница между субъектом и объектом, в конечном счете, иллюзорна. Следовательно, эту границу между самостью и другим приходится постоянно воссоздавать в каждый текущий момент — по той простой причине, что она вообще не является реальной. В то же время, простая сила реальности, «тяга» Целого, в каждое мгновение пытается прорвать эту границу. И этой силой является Танатос. Пока индивид постоянно воссоздает свои иллюзорные границы, реальность столь же постоянно устраивает заговор, чтобы их разрушать. Таков Танатос, и его действительным значением является трансценденция.

Но ведь до этого мы говорили, что трансценденция — это Эрос 9? Верно, как драйв к становлению, Эрос безусловно несёт в себе трансцендентный заряд, однако если становление это предполагает избегание смерти, избегание Танатоса, то оно остаётся лишь становлением в новой и новой форме, без восхождения к новому смыслу. Если же новое становление объемлет смерть, появляется возможность восхождения к предельному смыслу.

Не избегать смерти?! Не предлагает ли автор срочно всем броситься лишать себя жизни? Совсем нет! Для начала, просто задуматься. Словами Руми:

Мы вечно суетимся, убегаем,
И тем спастись и скрыться полагаем, —
Но от кого? Задумайся на миг:
От Бога? Или от себя самих?

Задуматься, тем не менее, недостаточно. Должна произойти некая реализация, чтобы трансцендентный драйв поднял нас к новой глубине божественного смысла. Первый шаг подобной реализации хорошо описал в книге «Норвежский лес» блестящий современный исследователь тонких миров, писатель Харуки Мураками: «Смерть — не полярная жизни субстанция. Смерть изначально существует во мне. И как ни пытайся, устраниться от нее невозможно». Почему это не просто очередная мысль? Ключ — в парадоксе «не полярности» жизни и смерти; такой парадокс невозможно понять — в него можно только прозреть10.

Углубить это прозрение, сделать второй шаг мы можем вместе с Николаем Кузанским:

Христос пошел на смерть, чтобы вместе с ним воскресла к вечной жизни человеческая природа и животное смертное тело стало духовным и нетленным. Истинный человек мог быть только смертным, и он мог поднять смертную природу к бессмертию только после того, как смерть сняла с нее смертность.

Истинный человек может быть только смертным, ведь Танатос — неотъемлемая часть пробуждения к Духу. Эрос как самопревосхождение Космоса, не может функционировать без Танатоса. И вопрос только в том, есть ли ещё и третий шаг? Практики созерцательных дисциплин в один голос уверяют, что есть, хотя способы выполнения этого шага отличаются в разных традициях.

Десять лет назад основным моим учителем был Нисаргадатта Махарадж, простой продавец сигарет из Бомбея и знаменитый пробужденный мастер. Но тогда я воспринимал его слова скорее интеллектуально и не понимал, что каждое его указание является, на самом деле, приглашением к серьезному созерцательному исследованию. Он учил: «Найдите того, кто присутствовал при вашем рождении и будет свидетелем вашей смерти», и если это случится — вы постигнете, что всегда находились за пределами жизни и смерти.

То, что мы считаем неизбежным, — родиться и умереть — для Постигшего лишь способ выражения движения Неподвижного, изменения в неизменном, конца в бесконечном. Для Постигшего очевидно, что ничто не рождается и не умирает, ничто не длится и ничто не изменяется, всё такое, какое оно есть, — вечно.

И в этом заключается начало и конец Эроса и Танатоса, становления и разрушения, и их вечное и незыблемое единство.

Источник: victorshiryaev.org


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.