Альбрехт советская космонавтика


12 февраля 1985 года Центр управления полетами потерял связь с орбитальной станцией «Салют-7». На тот момент станция совершала полет в автоматическом режиме.

Что именно произошло на борту, с Земли установить не представлялось возможным. Исключили только возможность полного разрушения станции: с помощью оптических средств системы противоракетной обороны «Салют-7» воспринимался как цельный объект.

Чудо советской техники

Выведенная на орбиту в апреле 1982 года станция «Салют-7» была последним словом конструкторской мысли своего времени. Она представляла собой второе поколение проекта «Долговременная орбитальная станция» (ДОС). Эксплуатационный ресурс «Салюта-7» был рассчитан на 5 лет: ни один орбитальный комплекс до этого не разрабатывался для использования в течение столь длительного срока.

В начале восьмидесятых Советский Союз за счет орбитальных станций стремительно отыгрывался за отставание в космической программе, возникшее после проигранной «лунной гонки». Американцы плотно застряли в программе «Спейс Шаттл», которая не обеспечивала нахождение на орбите в течение продолжительного времени. В октябре 1984 года экипаж третьей основной экспедиции «Салюта-7» в составе Леонида Кизима, Владимира Соловьева и Олега Атькова довел рекорд продолжительности одного космического полета до фантастических по тем временам 237 суток.


И вот теперь, за два года до истечения планового ресурса, станция превратилась в груду мертвого металла, несущегося по орбите. Вся пилотируемая программа СССР оказалась под угрозой срыва.

Макет станции «Салют-7» с пристыкованными кораблями «Союз» и «Прогресс» в павильоне ВДНХ. Фото 1985 года. Фото: Commons.wikimedia.org

Экспедиция на мертвую станцию

Среди специалистов было немало тех, кто считал ситуацию неразрешимой и предлагал смириться со случившимся. Но большинство поддержало другой вариант: отправить на «Салют-7» спасательную экспедицию.


Ничего подобного история космонавтики не знала. Экипажу предстояло отправиться к мертвой станции, не подающей сигналов, которая к тому же хаотично вращается в пространстве. Нужно было состыковаться с ней и установить, возможно ли восстановление работоспособности.

Риск был колоссальным: космонавты могли столкнуться с неуправляемой станцией, могли, состыковавшись, застрять на ней навсегда, могли отравиться продуктами горения, если на «Салюте-7» был пожар.

Для подобной миссии нужна была специальная подготовка, но время для нее было крайне ограниченным. Баллистики предполагали, что «Салют-7» будет медленно снижаться и примерно через полгода сойдет с орбиты. Тогда к потере станции добавится ее неконтролируемое падение: возможно, на один из крупных городов или даже на АЭС.

Лучшие из лучших

Бортинженера для экспедиции выбрали сразу. Виктор Савиных имел за плечами 20 лет работы в ЦКБ экспериментального машиностроения, бывшем ОКБ-1 Сергея Королева. Непосредственным руководителем Савиных был один из основоположников отечественной космонавтики Борис Раушенбах. Отдел Виктора Савиных занимался разработкой систем управления космических кораблей, оптических приборов для кораблей «Союз» и станции «Салют». В отряде космонавтов не было человека, который знал «Салют-7» лучше.


Виктор Савиных. Фото: РИА Новости/ Александр Моклецов

С командиром экипажа было сложнее. Ему предстояло в ручном режиме состыковаться, как говорили впоследствии эксперты, с булыжником.

Бортинженер проводил тренировки с несколькими потенциальными кандидатами, хотя имя главного претендента было известно. Дважды Герой Советского Союза, полковник Владимир Джанибеков имел за плечами четыре космических полета и репутацию человека, который способен в экстремальных ситуациях принимать единственно верное решение.

Но Джанибеков вернулся с орбиты только в июле 1984 года и должен был пройти медицинскую комиссию на предмет возможного участия в новом полете. Когда медики дали Джанибекову добро на экспедицию продолжительностью не более 100 суток, стало ясно, что экипаж сформирован.

Владимир Джанибеков. Фото: РИА Новости/ Александр Моклецов

Как указ по борьбе с алкоголизмом помешал проводам космонавтов


Суеверным людям в космосе делать нечего, но и те, кто отвергает мистику, наверняка поежились бы, узнав, что в самую сложную в истории космонавтики экспедицию придется лететь на корабле под номером «13».

«Союз Т-13» прошел специальное переоборудование. Были демонтированы кресло третьего космонавта и система автоматического сближения, бесполезная в данном случае. На боковой иллюминатор был установлен лазерный дальномер, предназначенный для ручной стыковки. За счёт освободившегося места были взяты дополнительные запасы топлива и воды, установлены дополнительные регенераторы очистки воздуха, позволявшие увеличить длительность автономного полета.

Запуск «Союза Т-13» назначили на 6 июня 1985 года. Перед отлетом на космодром Байконур должны были состояться традиционные проводы, и здесь произошла анекдотичная ситуация, вовсе не соответствующая серьезности предстоящей миссии.

Виктор Савиных в своей книге «Записки с мертвой станции» описал случившееся так: «В то утро оба экипажа (основной и дублирующий — прим. Ред.) пришли с семьями в столовую, на столе стоят бутылки с шампанским, а провожающих нет. Мы не понимали, что происходит. Потом вспомнили, что с 1 июня вышел указ о борьбе с алкоголизмом. Было 25 мая. Военные выполнили этот указ досрочно. Мы сели завтракать, никто не заходит… затем пришел А. Леонов, который сообщил, что все начальство ждет на выходе из профилактория и мы опаздываем на аэродром».


Экипаж космического корабля «Союз Т-13»: Владимир Джанибеков (слева) и Виктор Савиных (справа) перед стартом. Фото: РИА Новости/ Александр Моклецов

Стыковка при помощи ПРО

6 июня 1985 года в 10:39 по московскому времени «Союз Т-13» стартовал с Байконура. О запуске в советской прессе сообщали, однако о том, что речь идет об уникальной миссии, не было ни слова. Лишь спустя несколько недель журналисты начнут понемногу рассказывать советскому народу о том, что этот полет, мягко говоря, необычный.


8 июня была запланирована стыковка с «Салютом-7». Впервые в истории наведение космического корабля на объект обеспечивалось средствами советской противоракетной обороны (ПРО). Понятно, что в середине восьмидесятых и этот факт для прессы не предназначался.

Джанибеков и Савиных успешно состыковали «Союз Т-13» со станцией. «Мы могли посмотреть друг на друга. Не радовались, потому что этому чувству в наших душах уже не было места. Напряжение, усталость, боязнь сделать что-то не так, когда уже ничего нельзя исправить, — все смешалось. Мы молча сидели в своих креслах, а соленый пот стекал по разгоряченным лицам», — вспоминал бортинженер первые минуты после стыковки.

«Опыт ручного управления у меня имелся. Не получилась бы стыковка — все грустно покачали бы головой и разошлись. По расчетной траектории через два-три дня „Салют“ упал бы в Индийский или Тихий океан. А мы бы с Виктором спустились на Землю», — спокойно рассказывал о происшедшем невозмутимый Владимир Джанибеков.

«Колотун, братцы!»

Но это было только начало. Когда «Союз Т-13» приблизился к станции, космонавты обратили внимание на то, что не работала система ориентации солнечных батарей, а это влекло за собой отключение системы энергопитания «Салюта-7».

«Медленно, ощупывая пустую холодную темноту, в космическую станцию вплыли двое в противогазах… Так, наверное, мог бы начинаться какой-нибудь фантастический триллер.


от эпизод, несомненно, очень эффектно выглядел бы на кинопленке. На самом же деле увидеть нас было невозможно: вокруг жуткая тишина, непроницаемая темень и космический холод. Такой обнаружили мы станцию „Салют-7“, которая к тому же теряла высоту, не отвечала на позывные с Земли. Двое землян в мертвой станции, где-то посреди бесконечного космоса…» — так писал Виктор Савиных в предисловии к книге «Записки с мертвой станции».

В день, когда Джанибеков и Савиных зашли в «Салют-7», командир бросил реплику, которую оперативно убрали из всех отчетов: «Колотун, братцы!»

Станция не была разгерметизирована, и атмосфера ее не была отравлена угарным газом, чего опасались в ЦУПе. Но «Салют-7» полностью замерз. Температура внутри станции была не выше 4 градусов тепла.

Экипаж космического корабля «Союз Т-13». Владимир Джанибеков (справа) и Виктор Савиных. Фото: РИА Новости/ Александр Моклецов

Шапки в космосе, или Откуда появился Лев Андропов


Первую ночь «Памиры» — такой позывной был у экипажа «Союза Т-13» — провели не на станции, а в своем корабле. А в ЦУПе инженеры ломали головы над тем, какие меры по реанимации «Салюта-7» можно предпринять немедленно. Было очевидно, что долго в таких условиях экипаж работать не сможет.

И снова рядом с драмой соседствует анекдот. Жена Виктора Савиных перед полетом связала мужу и его товарищу по экипажу пуховые шапки, не догадываясь, насколько они придутся кстати. Фото космонавтов в этих шапках облетят весь мир и войдут в историю. А много лет спустя создатели американского блокбастера «Армагеддон», вдохновившись этими фотографиями, придумают образ разваливающейся российской станции и вечно пьяного русского космонавта Льва Андропова в шапке-ушанке.

В июне 1985 года было не до анекдотов. В комбинезонах, шапках и варежках космонавты по очереди работали на борту «Салюта-7», страхуя друг друга и пытаясь запустить «умершие» системы. Когда становилось особенно холодно, грелись при помощи самогреющихся банок с консервированными продуктами.

Плевок замерзал за три секунды

Записи переговоров с Землей зафиксировали и такой факт: в первые дни работы на «Салюте-7» Джанибекова попросили … плюнуть, чтобы проверить, замерзнет ли слюна. Командир экипажа плюнул и доложил: слюна замерзла в течение трех секунд.


На четвертый день полета при помощи двигателей «Союза» удалось развернуть солнечные батареи к Солнцу. Долго и кропотливо разбирались с химическими батареями, без которых нельзя было начать зарядку солнечных. 11 июня удалось зарядить пять блоков батарей и подключить часть систем станции. Это был ключевой момент: если бы батареи не ожили, «Салют-7» пришлось бы покинуть.

12 июня Джанибеков и Савиных провели первый телерепортаж с борта «Салюта-7». Поскольку для советской общественности полет оставался «плановым», а не аварийно-спасательным, космонавтов попросили на время эфира снять шапки. После окончания сеанса связи экипаж снова утеплился.

Между нами тает лед…

По узлу, по агрегату, космонавты возвращали станцию к жизни. И в благодарность за это «Салют-7» едва их не убил.

По признанию Виктора Савиных, самый страшный момент случился тогда, когда начал таять лед на борту. В условиях невесомости вся станция покрылась тонкой пленкой воды. В любой момент могло произойти короткое замыкание, а вслед за этим пожар.

О такой проблеме на Земле не подумали, и средствами для уборки воды (то есть банальными тряпками) экипаж не обеспечили. Пришлось пустить в дело все, что хорошо впитывало влагу, разорвать на лоскуты даже комбинезоны.

«Объем работы был большой, конечно. Электронных блоков около тысячи и кабелей три с половиной тонны. Из-за того, что долго не работали вентиляторы, скопился углекислый газ. Приходилось часто прерываться и размахивать чем-нибудь, чтобы разогнать воздух. Но справлялись. А когда тяжело становилось, то шутили и дружно матерились», — признавался Джанибеков.

«Салют» реанимирован


23 июня 1985 года, благодаря проведенным работам, к «Салюту-7» смог пристыковаться грузовой корабль «Прогресс-24». Грузовик доставил дополнительные запасы воды и топлива, оборудование для замены вышедшего из строя и для предстоящего выхода в космос.

Экипаж не только продолжал ремонтные работы, но и начал проводить научные эксперименты. 2 августа Джанибеков и Савиных осуществили выход в открытый космос продолжительностью 5 часов, во время которого были установлены дополнительные солнечные батареи и оборудование для проведения экспериментов.

После этого стало окончательно ясно, что «Салют-7» спасен. 18 сентября 1985 года к «Салюту-7» пристыковался корабль «Союз Т-14» с экипажем в составе Владимира Васютина, Георгия Гречко и Александра Волкова. Предполагалось, что Джанибеков, отработавший на орбите разрешенные врачами 100 дней, вместе с Гречко вернется на Землю, а Савиных продолжит длительную экспедицию вместе с Васютиным и Волковым.

Члены основного экипажа космического корабля «Союз Т-14» (слева направо): бортинженер Георгий Гречко, космонавт-исследователь Александр Волков, командир корабля Владимир Васютин. Фото: РИА Новости/ Александр Моклецов

Трижды Герой — космонавт? Не положено

Джанибеков и Гречко действительно вернулись на Землю 26 сентября. А вот экспедиция Савиных, Васютина и Волкова закончилась гораздо раньше запланированного. Почему — это отдельная история, к спасению «Салюта-7» прямого отношения не имеющая. Желающие легко могут узнать, почему усилия Джанибекова и Савиных во многом пошли насмарку, а Советский Союз так и не запустил в космос первый полностью женский экипаж.

За уникальную операцию по спасению космической станции Виктор Савиных получил вторую звезду Героя Советского Союза. А вот Владимир Джанибеков трижды Героем не стал: по сложившейся традиции космонавтам больше двух звезд Героя не давали, и даже с учетом уникальности полета исключения не сделали. Командира экспедиции удостоили ордена Ленина и присвоили ему звание генерал-майора.

Космическая кувалда, или Чего не было на самом деле

Что касается истории о планировавшемся американцами захвате «Салюта-7» при помощи космического корабля «Челленджер», то Джанибеков и Савиных относятся к ней скептически. Да, есть данные, что такая идея действительно была в НАСА, но решить эту задачу было чрезвычайно сложно. «Поймать» двадцатитонный «Салют», демонтировать с него солнечные батареи и приборы, закрепить и спустить на Землю — такая миссия выглядит нереально даже в глазах тех, кто совершил невозможное, спасая мертвую станцию.

И последнее: об отношении реальных героев к тем, которых зрители видят в картине, посвященной этой истории. Люди, хотя бы на любительском уровне интересовавшиеся космонавтикой, сразу поймут, что некоторые вещи придуманы исключительно ради потехи несведущей аудитории.

«Категорически был против эпизода, где космонавт кувалдой чинит солнечный датчик. Высказал свое мнение, но эпизод в фильме все-таки остался. Не хочу никого и ничего критиковать. Скажу только: на съемки меня не пригласили», — рассказал в интервью «Российской газете» Виктор Савиных.

Ну что ж, россиянам не привыкать к вольной трактовке реальных подвигов от отечественных кинотворцов. Но не стоит и забывать о том, как было на самом деле.

Источник: aif.ru

Программа по освоению космического пространства, осуществлявшаяся СССР с 1955 по 1991 год.

Космическая программа СССР стартовала в 1955 году с началом практической реализации замысла по запуску в космос первого искусственного спутника Земли и созданием Министерства общего машиностроения (МОМ). Космическая программа действовала около 35 лет до самого распада Советского Союза. За этот период она достигла таких успехов, как запуск первого и второго искусственных спутников земли (второй – с живым существом на борту) в 1957 году, первый в мире полёт человека в космос в 1961 году, первый выход человека в открытый космос в 1965 году.

Ретроспектива и предпосылки создания программы

Основу разработок по ракетной технике и будущей космической программы СССР составили исследования К. Э. Циолковского, Н. И. Кибальчича, И. В. Мещерского, Ф. А. Цандера, Ю. В. Кондратюка и других российских и советских учёных. Первой в СССР научно-исследовательской и опытно-конструкторской организацией по разработке ракет стала Газодинамическая лаборатория (ГДЛ), организатором которой стал инженер-химик Н. И. Тихомиров. ГДЛ покровительствовал начальник вооружений РККА М. Н. Тухачевский. Он же оказывал поддержку Ленинградской и Московской группам изучения реактивного движения (ГИРД). При помощи Тухачевского в 1933 году в Москве был создан Реактивный научно-исследовательский институт (РНИИ), созданный на базе ГДЛ и Мосгирд. В работе вышеназванных организаций принимал участие будущий академик С. П. Королёв и многие другие специалисты. После ареста Тухачевского в 1937 году многие советские ракетчики разделили его судьбу. В 1938 году РНИИ прекратил все работы со сроком завершения более трёх лет, сосредоточившись на разработке реактивных снарядов и ракетных ускорителей для самолётов.

Заострить внимание на ракетах дальнего действия советское руководство заставило применение вооружёнными силами нацистской Германии баллистической ракеты A-4, более известной как V-2 («Фау-2»). Энтузиасты в области ракетостроения были привлечены к масштабной государственной ракетной программе. В 1944–1945 годах в стране формировались группы специалистов для изучения немецких трофейных материалов по ракете V-2. После победы во Второй мировой войне как СССР, так и его бывшие союзники по Антигитлеровской коалиции приступили к активной работе над созданием собственного ракетного оружия, причём преимущество было в руках США, сумевших заполучить несколько готовых «Фау» и привлечь к сотрудничеству многих немецких учёных. Понимая важность нового оружия, советское руководство не жалело средств на работу в этом направлении. За освоение баллистических ракет взялся нарком вооружений Д. Ф. Устинов, в годы войны отвечавший за выпуск артиллерийских систем. 13 мая 1946 года Совет Министров СССР утвердил государственную ракетную программу. В Министерстве вооружений была создана головная организация по разработке жидкостных ракет – НИИ-88 на базе артиллерийского завода № 88 в Калининграде Московской области. Для отработки методов приёмки, испытания и применения ракетного оружия в рамках Министерства вооружённых сил СССР был сформирован военный НИИ-4, а в Астраханской области появился Государственный центральный полигон в районе села Капустин Яр. Первая эксплуатационная ракетная часть («бригада особого назначения») была создана на базе полка реактивных миномётов. Административное руководство работами осуществлял Комитет по ракетной технике (впоследствии Специальный комитет № 2) при Совете Министров СССР во главе с Г. М. Маленковым. По линии МГБ СССР разработку ракет дальнего действия курировал заместитель Л. П. Берии Седов.

Запуск непилотируемых аппаратов

В 1952 году начался процесс эскизного проектирования первой двухступенчатой ракеты межконтинентальной дальности Р-7. В сентябре 1953 года конструктор ракеты С. П. Королёв высказался в Комитете № 2 о включении в программу создания Р-7 работ по искусственному спутнику Земли. 26 мая 1954 года он представил Д. Ф. Устинову докладную записку с предложением создать научный спутник массой 2-3 т, возвращаемый спутник, спутник для длительного пребывания 1-2 человек, орбитальную станцию с регулярным сообщением с Землёй. Инициативы Королёва не находили отклик до тех пор, пока о необходимости запуска искусственного спутника не заговорило мировое научное сообщество. В октябре 1954 года оргкомитет Международного геофизического года призвал ведущие мировые державы рассмотреть возможность запуска в 1955 году искусственных спутников Земли для проведения научных исследований. 29 июля 1955 года с обещанием запустить спутник выступил президент США Д. Эйзенхауэр, а уже на следующий день с аналогичным обещанием выступила советская сторона. 30 января 1956 года Совет Министров принял постановление о создании геофизического искусственного спутника земли и его запуске в 1957 году. В августе 1956 года из состава НИИ-88 выделилось опытно-конструкторское бюро № 1 по ракетной технике во главе с С. П. Королёвым. В ОКБ-1 появился проектный отдел для разработки будущего спутника под руководством М. К. Тихонравова. Технические предложения по реализации различных космических проектов вырабатывались в ОКБ-1, после чего передавались на утверждение в вышестоящие инстанции. Научную экспертизу проектов осуществляла Специальная Комиссия АН СССР во главе с М. В. Келдышем.

Если до середины 1950-х годов советские ракеты были одноступенчатыми, то в 1957 году с нового космодрома в Байконуре успешно стартовала боевая межконтинентальная многоступенчатая баллистическая ракета «Р-7». Длиной около 30 м и весом около 270 т, ракета состояла из четырёх боковых блоков первой ступени и центрального блока с собственным двигателем, служившего второй ступенью. При старте все двигатели включались одновременно и развивали тягу около 400 т. После выработки топлива блоки первой ступени отбрасывались, а двигатели второй ступени – продолжали работать дальше. В октябре 1957 года именно «Р-7» вывела на орбиту первый в истории искусственный спутник Земли, дав старт эре космонавтики. Позднее эта ракета была модифицирована и превращена в трёхступенчатую.

Первый спутник представлял собой небольшой шар диаметром 58 см и весом 83,6 кг. Внутри его конструкции находились два радиопередатчика и источник питания. Второй спутник был запущен в космос уже через месяц, в ноябре 1957 года. Он весил 508,3 кг и был оснащён герметической кабиной, в которой находилась собака Лайка – первое живое существо, покинувшее пределы Земли. В мае 1958 года на околоземную орбиту вышел третий спутник. Длина его составляла 3,5 м, диаметр — 1,5 м, а вес — 1327 кг, из которых 968 кг приходилось на научную аппаратуру. Конструкция этого спутника прорабатывалась значительно тщательнее, чем в двух предыдущих случаях. Он был оснащён не только бортовым источником питания, но и солнечной батареей, благодаря чему эксплуатировался гораздо дольше своих предшественников. Спутник находился в полёте 691 день, и последний сигнал с него был принят в 1960 году, в разгар реализации другой космической программы – по исследованию Луны. В январе 1959 года в сторону спутника Земли ушла автоматическая станция «Луна-1». В сентябре и октябре были запущены станции «Луна-2» и «Луна-3» соответственно. Первая доставила на поверхность спутника Земли вымпел с изображением советского герба, а вторая – впервые в истории сфотографировала невидимую сторону Луны.

В 1959–1960 годах к работам по космической тематике подключились СКБ-458 во главе с М. К. Янгелем и ОКБ-52 под руководством В. Н. Челомея. Расширение космической деятельности провоцировало конкуренцию между конструкторами, в виду чего в 1961 году на НИИ-88 были возложены функции «головного научного учреждения», обеспечивающего внутриведомственную экспертизу.

Разработка пилотируемых космических программ

От автоматических полётов Королёв и его коллеги перешли к подготовке пилотируемого полёта. Для этой цели была разработана ракета-носитель «Восток», началось конструирование одноимённого космического корабля. Главной проблемой была выработка надёжной методики возвращения аппарата на Землю. Прежде чем добиться желаемого результата, понадобилось семь раз запустить «Восток» в автоматическом режиме. 12 апреля 1961 года состоялся первый в истории полёт человека в космос: на корабле «Восток-1» космонавт Юрий Гагарин совершил виток вокруг Земли и благополучно вернулся. Весь полёт продолжался 108 минут. За это достижение Королев получил вторую звезду Героя Социалистического труда. В последующие годы под его руководством было осуществлены новые старты: в августе 1961 года в космос отправился «Восток-2», пилотируемый Г. Титовым, ещё через год – сразу два корабля «Восток-3» и «Восток-4», пилотируемые Николаевым и Поповичем, в июне 1963 года – «Восток-5» и «Восток-6» с Быковским и Терешковой. В октябре 1964 года на орбиту вышел многоместный «Восход-1» сразу с тремя космонавтами на борту, а в марте 1965 года, в ходе полёта «Восхода-2», впервые в истории был осуществлён выход человека в открытое космическое пространство (это сделал космонавт А. А. Леонов). Всего при жизни Королёва на его космических кораблях побывало одиннадцать человек. Конструктором и группой координируемых им учреждений были сконструированы космические аппараты серий «Венера», «Марс», «Зонд», искусственные спутники Земли серий «Электрон», «Молния-1», «Космос», разработан космический корабль «Союз».

В 1965 году с космодрома Байконур были запущены ракеты-носители «УР-500» с советскими спутниками «Протон» (в июле) и «Протон-2» (в ноябре). В 1968 году ракета-носитель «Протон-К» с разгонным блоком «Д» вывела на траекторию полёта к Луне советский беспилотный корабль «Зонд-4». Тот совершил облёт Луны и возвратился к Земле. В том же году аналогичный путь проделали «Зонд-5», на борту которого находились живые существа: черепахи, плодовые мушки, черви, растения, бактерии, и «Зонд-6». В ходе обоих полётов были сделаны фотоснимки поверхности Луны. В 1969 году Луну облетел космический корабль «Зонд-7».

Если в США космическая программа ещё в 1958 году была разделена на военную и гражданскую, то в СССР вся деятельность по освоению космоса проходила в едином русле. Научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР) и производство велись предприятиями оборонно-промышленного комплекса, объединёнными в 9 министерств, подведомственных Военно-промышленной комиссии (ВПК) Совета Министров СССР. Приёмка и эксплуатация техники находились в ведении Министерства обороны, а осуществлялись Главным управлением космических средств Минобороны СССР (ГУКОС), известным также как Управление начальника космических средств (УНКС). Работу ВПК и Министерства обороны, в свою очередь, контролировали оборонный отдел ЦК КПСС и секретариат ЦК. Из министерств «оборонной девятки» головным по созданию ракетно-космической техники было Министерство общего машиностроения (МОМ), чьи предприятия занимались разработкой и выпуском ракет, ракетных двигателей и космических аппаратов. Остальные министерства ВПК занимались поставками комплектующих изделий, приборов или систем.

УНКС, созданное в 1960-х годах, объединило все ведомства, не относящиеся непосредственно к несению боевого дежурства, включая полигоны Байконур и Плесецк. Подчинённые начальнику космических средств «космические части» осуществляли предстартовую подготовку и запуск космических аппаратов, а также контролировали их на орбите. Боевые космические системы в ведение УНКС не входили.

Научную сторону космических исследований координировал Межведомственный научно-технический совет по космонавтике, во главе которого стоял президент АН СССР. Роль головного НИИ по научным исследованиям космоса играл созданный в середине 1960-х годов Институт космических исследований. В области планетологии ему составлял конкуренцию Институт геохимии и аналитической химии им. Вернадского (ГЕОХИ). Медико-биологическими исследованиями занимался сначала Государственный научно-испытательный институт авиационной и космической медицины, а затем, с 1970-х годов, Институт медико-биологических проблем при 3-м Главном управлении Минздрава СССР.

Космическая программа СССР в 1970-х – 1980-х годах

В 1970 году с Байконура на траекторию полёта к Луне были выведены автоматические межпланетные станции «Луна-16» и «Луна-17», на борту последней находился аппарат «Луноход-1». В конце 1971 года спускаемый аппарат автоматической межпланетной станции «Марс-3» совершил мягкую посадку на поверхности Марса. Спустя полторы минуты после посадки станция начала передавать на Землю видеосигналы. В 1987 году с космодрома Байконур была успешно запущена ракета-носитель «Энергия», а в 1988 году – ракета-носитель «Энергия-Буран», выведшая на околоземную орбиту многоразовый корабль «Буран». Это устройство впервые в мире осуществило автоматическую посадку на Землю и по многим показателям существенно превзошло американские аналоги космической техники.

Вопрос о реорганизации советской космонавтики поднимался ещё в конце 1960-х годов, однако реальные изменения в этом направлении появились уже после перестройки. В октябре 1985 года было учреждено «Главное управление по созданию и использованию космической техники в интересах народного хозяйства, научных исследований и международного сотрудничества в мирном освоении космоса» (Главкосмос СССР). За рубежом это учреждение восприняли как аналог НАСА. Первоочередной задачей Главкосмоса стал поиск иностранных клиентов для коммерческого использования РКТ, то есть запусков иностранных спутников советскими носителями и полётов иностранных космонавтов на советских кораблях. В 1988 году деятельность МОМа перестала быть государственной тайной. Министерства «оборонной девятки» до 1991 года оставались нетронутыми, не считая слияния Минсредмаша и Минатомэнерго в Минатомэнергопром (это было связано с Чернобыльской катастрофой).

Начало радикальных экономических преобразований в стране ухудшило положение оборонной отрасли. Космическая программа оказалась и в сложном политическом положении: прежде служившая показателем преимущества социалистического строя перед капиталистическим, с приходом гласности она обнаружила свои недостатки. В 1990 году Верховный Совет СССР сократил расходы на космонавтику на 10%, а на 1991 год оставил на прежнем уровне, что в сопоставимых ценах означало падение на 35%. К концу 1991 года управление космической программой вместе со всей прежней структурой государственного управления прекратила существование. Министерства оборонно-промышленного комплекса были расформированы.

Источник: w.histrf.ru

В День космонавтики, ежегодно отмечаемый 12 апреля, как обычно, добрым словом упомянуты многие – и предтеча, первый теоретик полетов в космос Константин Циолковский, и «отцы-основатели» советской космической отрасли – Сергей Королев, Мстислав Келдыш, Михаил Тихонравов. Не забыты будут, конечно же, первопроходцы, на весь мир прославившие СССР своим отчаянным прорывом за пределы земного притяжения – Юрий Гагарин, Алексей Леонов, Герман Титов, первая женщина-космонавт Валентина Терешкова. Помянут и мучеников, положивших жизнь на алтарь мечты человечества о далеких звездах – Владислава Волкова, Георгия Добровольского, Виктора Пацаева, Владимира Комарова… Лишь одно имя, почти наверняка, названо не будет – Лаврентия Берии. А ведь без титанического, каторжного труда этого человека, вполне возможно, никакой советской космонавтики не существовало бы вовсе. Почему? Сейчас мы вам расскажем.

Прежде всего, многие читатели, из тех, кому «перестроечная» пропаганда намертво вколотила в головы образ Берии – «кровавого палача и тирана», удивятся и даже возмутятся: «Причем глава НКВД к полетам в космос?!» В том-то и беда, что усилия борзописцев и «историков» из либерального стана, в свое время испоганивших тонны бумаги для того, чтобы свести весь жизненный путь Лаврентия Павловича к «подвалам Лубянки» и не оставляющих своих стараний и сегодня, увы, не пропали втуне. Правда же заключается как раз в том, что руководство «карательными органами» было в жизни Берии и в его служении нашей Родине вовсе не главным эпизодом. Звезду Героя Социалистического труда в 1943 году он получил, конечно же, не за борьбу с «врагами народа» и даже не за вполне реальные достижения по пресечению деятельности как немецкой шпионско-диверсионной агентуры, так и завербованных во множестве нашими врагами предателей. Высшей государственной наградой был отмечен труд его в качестве организатора оборонной промышленности, говоря в современных терминах – кризис-менеджера, не имевшего себе равных даже в мощнейшей сталинской команде.

При этом необходимо знать, что данный участок работы (с сохранением должности Наркома внутренних дел!) был закреплен за Берией еще до начала Великой Отечественной войны – в марте 1941 года, когда он был назначен на пост заместителя председателя Совнаркома. В сферу его кураторства входили министерства цветной металлургии, нефтяная, угольная, лесная промышленность – одним словом, все важнейшие отрасли «оборонки» и народного хозяйства вообще. Членом Государственного комитета обороны Берия был с момента его создания. Его деятельность и «карьера» в этом органе, на котором, собственно, лежала вся полнота ответственности за руководство воюющей страной, впечатляют. Складывается ощущение, что мало-помалу Лаврентию Павловичу приходилось впрягаться во все без исключения важнейшие задачи, которые другие члены ГКО выполнять были не в состоянии. Судите сами – в феврале 1942 года ему поручается организация производства боевых самолетов и, вообще, полный контроль всех решений ГКО в области ВВС – вплоть до формирования их подразделений и отправки таковых на фронт. А еще – организация производства двигателей для военной техники, минометов и прочих видов вооружения. Неплохой список задач?! Другому бы хватило с головой…

Но весной того же года становится ясно – «старый большевик» Молотов с нормальной организацией работы доверенной его попечению танковой промышленности не справляется совершенно. Куратором танкостроения становится Берия – вдобавок ко всему остальному. И все начинает получаться! В конце все того же 1942 года Лаврентий Павлович становится членом Оперативного бюро ГКО и на него «навешивают» еще и Наркоматы путей сообщения и угольной промышленности! При этом – напоминаем! – идет война, в страну лезут и лезут разведгруппы немцев и, кстати, наших же «союзничков», из сломавшихся в лагерях военнопленных сотнями вербуются и забрасываются в наш тыл агенты СД и Абвера, одна за другой следуют попытки диверсий на важнейших военных и промышленных объектах и даже убийства самого Сталина. Все это – головная боль НКВД, то есть, опять-таки, Берии! Добавляем к этому организацию партизанского движения, разведки и диверсий в тылах и на коммуникациях стремительно наступающего противника, борьбу с дезертирством и саботажем… Посильно для одного человека, будь он хоть трехжильным и семи пядей во лбу? Уму непостижимо, как Берия справлялся со всем этим, как не сломался и не тронулся умом от непосильных нагрузок и бессонных ночей, постоянного стресса, длившегося годами…

Но он не сломался! В мае 1944 года Берия становится во главе Оперативного бюро, получая статус заместителя председателя ГКО. Теперь на нем – уже ВСЕ Наркоматы военной промышленности и связанных с ней отраслей. По сути – народное хозяйство Советского Союза в полном объеме. И кое-что еще… Вот об этом «кое-чем» мы и поговорим подробнее.

Космический старт Советского Союза берет свое начало в создании в 1945 году возглавляемой Лаврентием Берией «конторы» с мало что говорящим непосвященным людям названием: Специальный комитет при Государственном комитете обороны СССР. Впоследствии она пережила два переименования, став Специальным комитетом сперва при Совнаркоме, а затем – при Совмине СССР. Оговоримся сразу – несмотря на это самое «при» и, вроде бы, имевшуюся подчиненность советскому правительству, об истинной деятельности Спецкомитета представление имел крайне узкий круг лиц. Оно и неудивительно – ведь там решались вопросы не просто научно-технического развития страны, прежде всего, в военной сфере, а велась битва за ее выживание. Специальный комитет не случайно был создан ровно через две недели после бомбардировок Хиросимы и Нагасаки – и Сталин и Берия прекрасно понимали: выиграв войну с нацистской Германией, СССР вступает в новую гонку, проигрыш в которой будет означать его уничтожение.

Ядерная программа, которую с первых же дней курировал, опять-таки, Лаврентий Павлович – тема для отдельного обстоятельного разговора. Нас с вами сейчас больше интересует работа Второго управления Спецкомитета – того самого, где были сконцентрированы лучшие специалисты страны в области ракетостроения. Да, речь о полетах в космос в то время не шла – скажем так, перед СССР стояли совершенно другие жизненные проблемы, о которых упомянуто выше. Однако, факт остается фактом – именно созданная усилиями специалистов Второго управления баллистическая ракета Р-7 в 1957 году вывела на орбиту Земли первый в истории человечества искусственный спутник. А еще она была способна с такой же легкостью доставить в Вашингтон или Нью-Йорк «подарок», от которого у США не было защиты. Да и вынесший к звездам Юрия Гагарин «Восток» принадлежал к «семье» все тех же Р-7. Существует байка о том, что, якобы Сталину на стол еще в 1946 году легла докладная записка Михаила Тихонравова, в которой обосновывалась возможность создания ракеты, способной «забросить» на 100 километров ввысь экипаж из двух человек, да еще с аппаратурой. Бывший тогда министром авиационной промышленности Хруничев провел экспертизу проекта и пришел к выводу, что он вполне реализуем за два года. Однако Сталин инициативу не поддержал…

На основании этой истории (неизвестно, имевшей ли место в действительности), кое-кто обвиняет Вождя в том, что он «отсрочил начало космической эры СССР»! Помилуйте, а как насчет того, что годом ранее Комитет начальников штабов Соединенных Штатов Америки утвердил новые директивы, в которых Советский Союз прямо указывался в качестве цели для военной агрессии? Что в том же году Пентагоном был составлен список из 20 советских городов, на которые должны были обрушиться две сотни атомных бомб, и обычных – без счета?! Иосифу Виссарионовичу нужно было в «пожарном» темпе готовить страну к новой войне, которая неминуемо должна была стать намного страшнее предыдущей – или принимать меры для ее предотвращения. До космоса ли ему в тот момент было? Создание сперва советского ядерного, а затем и термоядерного оружия, а впоследствии – и баллистических ракет в качестве средств их доставки, предотвратило уничтожение человеческой цивилизации и дало нашей Родине десятилетия мирной и спокойной жизни. А в космос мы все равно полетели…

Предвижу, что кое-кто, увидев в тексте упоминание о курируемых Лаврентием Берией специальных научных учреждениях закрытого типа, уже набрал в легкие побольше воздуха, для того, чтобы возмущенно возопить: «Шара-а-ашки!» Да, «шарашки» были. Однако, это еще один из примеров «черных» антибериевских мифов, разоблачению которых стоит уделить побольше внимания. Прежде всего, первые «закрытые» или «особые» конструкторские бюро были созданы в 1929-1930 годах – то есть, тогда, когда Берия с НКВД еще, что называется, рядом не стоял. Но вот как раз именно Лаврентий Павлович в 1939 году положил начало процессу массового перевода научных работников, оказавшихся в заключении, с лесоповала и прочих «строек народного хозяйства» к использованию «по прямому назначению» — то есть, для исследовательской и испытательской работы. Этот вопрос он решал непосредственно со Сталиным и сумел-таки добиться своего. Можно не сомневаться – под немалую личную ответственность.

Бредовые утверждения о том, что руководство СССР «специально сажало лучших ученых ради того, чтобы впоследствии бесплатно эксплуатировать их творческий труд» — это, простите, материал для психиатра. Сталин строчил доносы, по которым большинство будущих членов «шарашек» оказалось на нарах? Или Берия?! Сегодня доподлинно известны имена авторов пасквилей, благодаря которым был арестован тот же Сергей Королев – его же коллеги, соратники по науке. И так было повсеместно. Увы, надо признать, что племя «советской интеллигенции» вело борьбу за «место под солнцем» зачастую самыми неблаговидными, грязными и подлыми методами. «Подсидеть» неугодного начальника или коллегу считалось делом совершенно нормальным. А лучшего способа для этого, чем «сигнал» в «органы» не существовало в принципе. Вот «творческие личности» и творили … доносы. С большой степенью достоверности – все ж-таки не дворники писали, а люди с высшим образованием, научными степенями!

Не менее абсурдно выглядит обвинение Берии в том, что он убедил Сталина «чохом навесить всем ученым срока по 10, 15, а то и все 20 лет, чтобы бесплатно они трудились за решеткой пожизненно». Тот, кто продолжает сегодня талдычить подобное, не имеет ни малейшего представления о тогдашних реалиях СССР – ни в правовой сфере, ни в сфере оплаты труда, ни даже в области сугубо житейских, бытовых моментов. Прежде всего, что должен был сделать Лаврентий Павлович? Объявить всех ученых «невиновными» – без новых судов, без дополнительного следствия, без пересмотра дел? В Советском Союзе так дела не делались. Кроме всего прочего, представляете, какой этим финтом был бы вызван, говоря в современных категориях, «общественный резонанс»? Таким идиотизмом, в итоге начисто подорвавшим у людей веру в советское государство, занимался только Хрущев. При Сталине ни о чем подобном и помыслить было нельзя. Так что было делать Берии – запускать механизм реабилитации, в процессе которого необходимых для создания оружия и техники будущей войны ученых снова таскали бы по допросам и судам? Так зачем в таком случае вообще огород городить?! Вместо всего этого Нарком получил от Сталина право на досрочное освобождение достойных сотрудников и снижение им сроков заключения по результатам работы. Впоследствии это право было применено, практически, ко всем участникам «шарашек», доказавшим свою состоятельность и пользу.

Теперь что касается «работы за бесплатно». Сохранилось предостаточно свидетельств «страдавших» ученых относительно того, что условия их жизни были несравнимо лучше, чем жизнь «за забором» – в голодные и холодные военные и послевоенные годы. Рядовые сотрудники «открытых» институтов и конструкторских бюро жареными курочками (которыми в «шарашках» некоторые брезговали – исторический факт!) не лакомились. Лопали то, что давали на отнюдь не роскошный паек по карточкам. Жили в «шарашках» в четырехместных номерах гостиничного типа – без нар и параши. Решетки на окнах? А вы, что, всерьез думаете, что с учетом того, что именно разрабатывалось в этих самых КБ и НИИ, их бы не было при другом, «вольном» статусе сотрудников?! Ага, как же… Вон, у американцев, судя по всему, не было – так чуть ли не все их разработки по тому же ядерному проекту «вдруг» оказались на столе у того же Берии.

Немедленно после хрущевского переворота и убийства Лаврентия Берии Специальный комитет был расформирован, все его сотрудники, наработки и ресурсы – переданы в Министерство среднего машиностроения СССР. По мнению многих историков, именно это и отсрочило наш космический старт, который, в противном случае мог бы состояться лет на десять раньше. Однако, потенциал, заложенный мощнейшим управленческим гением Лаврентия Павловича, оказался столь мощен, что его хватило и для закладки основ советской ракетно-космической отрасли, и для успешного ее развития. Он не радовался запуску первого искусственного спутника Земли, не провожал летчиков-космонавтов СССР в их полеты… И, тем не менее, в День космонавтики имя Лаврентия Павловича Берии – творца мощнейшего этапа научно-технического прогресса нашей Родины, ее победного рывка в космос, должно быть упомянуто обязательно – с уважением и благодарностью.

Автор: Александр Неукропный

Использованы фотографии: https://pastvu.com/

Источник: zen.yandex.ru

Космодром Плесецк — самый северный в мире

Всего в мире сейчас насчитывается около 20 действующих наземных космодромов для запуска в космос ракет-носителей с полезным грузом или космонавтами, из них 5 расположены на территории бывшего СССР на территории России и Казахстана.

Наиболее выгодная дислокация космодрома находится на экваторе — так при старте в наибольшей мере используется энергия вращения Земли, что помогает экономить около 10 % топлива и увеличить полезную нагрузку в сравнении с запуском ракеты из средних широт. Так, линейная скорость вращения Земли на широте Плесецка — 212 м/с, Байконура — 316 м/с, а находящегося почти на экваторе международного космодрома Куру во Французской Гвиане — 460 м/с.

Однако на экваторе находятся в основном государства третьего мира, не имеющие собственных космических программ, в связи с чем существует даже международный плавучий космодром в нейтральных водах на экваторе проекта "Морской старт".

Итак, представляем вам 5 самых главных космодромов России — от тех, что стояли у истоков советской космонавтики, до самых современных.

1.Капустин Яр (Астраханская обл.)

Памятная стела с ракетой на полигоне Кап-Яр

Это был первый в СССР секретный ракетный полигон, который начал свою деятельность в 1946 году вскоре после окончания Второй мировой войны. Название чacтo coкpaщaют до Kaп-Яp. Для обслуживания полигона был построен закрытый город Знаменск (Капустин Яр-1), в котором сейчас проживают около 25 тыс.чел.

Он расположен в Астраханской области посреди степи у реки Ахтуба в районе одноименного древнего села Капустин Яр на широте 48°34" с.ш. До 1957 года Кап-Яр был единственным местом испытаний советских баллистических ракет, а в 1962 году был переделан под полноценный космодром, с которого запускались небольшие космические исследовательские спутники, однако испытания ракет малой и средней дальности, крылатых ракет и комплексов ПВО, в т.ч. с ядерными зарядами, на полигоне продолжались. С 1988 года космические пуски не проводятся, но испытательный полигон продолжает свою работу.

Однако стартовые позиции для ракет-носителей постоянно поддерживаются в работоспособном состоянии, и в случае необходимости могут быть использованы в любое время.

2.Байконур (Казахстан, Кызылординская обл.)

Одна из стартовых площадок Байконура

Крупнейшим и наиболее известным космодромом является Байконур, имеющим большое международное значение. Он был открыт в степях Казахстана на широте 45°57" с.ш. недалеко от поселка Тюратам в 1957 году и расположен ближе всех к экватору из советских космодромов. В период активного освоения космоса в 1960-х годах на нем осуществляли до 40 запусков ракет в год, а за весь период существования космодрома с него было сделано более 1500 пусков. Кроме запусков космических аппаратов различного назначения были запущены и более 100 межконтинентальных баллистических ракет.

Именно отсюда, сказав "Поехали!", 12 апреля 1961 года отправился в космос первый в мире космонавт Юрий Гагарин, а также последующие космонавты на кораблях Восток и Союз. В 1988 году отсюда стартовал в первый и единственный автоматический космический полет орбитальный корабль-челнок "Буран".

Для проживания обслуживающего персонала вблизи космодрома был построен город Ленинск, в 1995 году переименованный в Байконур, а также аэропорт Крайний. В 90-е годы число жителей городка сильно уменьшилось и сейчас составляет порядка 40 тыс.чел.

После распада СССР земля под космодромов отошла Казахстану, и России пришлось взять его в аренду до 2050 года за 115 млн. долларов США в год. В 2000-х годах прошла поэтапная передача космодрома со всей инфраструктурой из Минобороны Роскосмосу. В 2016 году Роскосмос через аккредитованных туроператоров стал устраивать экскурсии для туристов на космодром и запуск ракет.

До появления космодрома Восточный, это был единственный российский космодром, позволяющий осуществлять пилотируемые программы и вывод космических аппаратов на орбиту. В целях снижения политических рисков в ближайшие годы большинство российских запусков должно быть перенесено на недавно построенный в Амурской области космодром Восточный.

3.Плесецк (Архангельская обл.)

Стартовая площадка на космодроме Плесецк

Самый северный космодром в мире, построенный в Архангельской области на широте 62°57" с.ш. в 180 километрах к югу от областного центра посреди тайги, открылся в 1966 году. Несмотря на меньшую эффективность запусков, для выбора места строительства ключевую роль сыграла труднодоступность полигона для вероятных пpoтивникoв из-зa ceкpeтных paзpaбoтoк стратегических ракетных комплексов, для кoтopыx oн также пpeднaзнaчaлcя.

Для обслуживания космодрома был организован закрытый город Мирный (ранее Ленинград-300), в котором сейчас проживают более 30 тыс.чел, а также военный аэродром Плесецк.

В 1970-80х годах космодром Плесецк удерживал мировое лидерство по числу запусков ракет в космос, в т.ч. военного назначения, опережая Байконур, однако в 90-е уступил пальму первенства Байконуру.

Космодром функционирует с 1957 года. Космодром "Свободный". Расположен в районе г.Свободный в Амурской области. С 2007 года, после производства двух запусков, "Свободный" фактически не функционирует. Сейчас строится новый космодром "Восточный", будущий российский космодром, который собираются построить на Дальнем Востоке, как и "Свободный" в Амурской области, но вблизи посёлка Углегорск.

4.Восточный (Амурская обл.)

Старт с космодрома Восточный

Это самый новый гражданский космодром Роскосмоса для запуска космических аппаратов научного, социально-экономического и коммерческого использования, построенный уже в постсоветской России и открытый в 2016 году, который в перспективе должен полностью заменить Байконур, после распада СССР оказавшийся на территории независимого Казахстана. Стартовый комплекс космодрома даже удостоился изображения на недавно введенной в обращение банкноте 2000 руб. Строительство космической гавани омрачалось многочисленными случаями воровства бюджетных денег и забастовками строителей из-за невыплаты зарплаты. Пока что была открыта только первая очередь проекта. Строительство 2-й и 3-й очередей, в т.ч. аэродрома для доставки элементов ракет-носителей, продолжается (а вместе с ними и распил бюджетных денег).

Сотрудников космодрома планируется расквартировывать в находящемся в 10 км ЗАТО город Циолковский (ранее — пгт. Углегорск) с проектной численностью жителей до 20-30 тыс.чел.

Достоинства космодрома состоят в том, что он находится на широте 51°53" с.ш., что южнее Плесецка (хотя севернее Байконура), а начальная траектории полета ракеты-носителя, откуда падают отработанные части с токсичным топливом, находится в малонаселенных районах территории России и в нейтральных водах. Недалеко проходит Транссиб, от которого было сделано служебное ответвление. За время действия космодрома в космос пока были отправлены лишь 5 ракет-носителей Союз.

Интересно, что недалеко от Восточного находится закрытый в 2007 году космодром Свободный. Непонятно, почему нельзя было его реанимировать, тем самым сэкономив сотни миллионов рублей налогоплательщиков.

Источник: zen.yandex.com


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.