Сергей волков биография


Сергей Волков — первый в мире космонавт во втором поколении. Его отец, Александр Волков пожертвовал своей карьерой, чтобы сын смог полететь в космос. Год назад Сергей Волков вышел из отряда космонавтов, а накануне дал интервью, как бы подводя итоги летного периода своей жизни.

— Вы втайне от отца подали рапорт на зачисление в отряд космонавтов. На тот момент отец был начальником этого отряда. По сути ваш отец пожертвовал ради вас своей карьерой. Как далось ему такое решение?

— Конечно же, он переживал. Он полжизни проработал в Центре подготовки космонавтов. О том, что ему придется уйти, мы узнали уже после того, как меня зачислили. Я прошел медицинскую комиссию, собеседования. И перед финальным утверждением было выдвинуто такое условие.

— А если бы вы заранее знали, что оно будет выдвинуто?

— Тогда нам пришлось бы поговорить до того, как я подал рапорт.

— У вас состоялся серьезный разговор?


— Отец спрашивал, понимаю ли я, во что ввязываюсь. Я понимал, что зачисление в отряд космонавтов не гарантирует мне полет. У нас нет такого: зачислили — и можно расслабиться. Идет работа, тебя испытывают. Нужно постоянно доказывать, что именно ты можешь сейчас полететь в космос. Я вырос в Звездном городке и видел как людей, состоявшихся как космонавты, так и тех, кому не довелось полететь.

— Вы хотели бы, чтобы ваши дети пошли по вашим стопам?

— Если они сами примут такое решение — почему нет? Это их жизнь. В какой-то момент надо отпустить, чтобы ребенок двигался самостоятельно.

Как я пришел в летное училище? Это были девяностые годы. Кругом было столько соблазна! Только и слышалось отовсюду, что высшее образование никому не нужно — надо просто «делать бизнес». Что настоящие люди — те, кто ездят в черных БМВ и стреляют друг в друга. А военное училище — это непонятно что. Ушлют потом куда-нибудь в Сибирь служить. Кому это надо?

Многие мои товарищи не выдержали этого прессинга общественного мнения и бросили учебу. А я сознательно поступил и окончил училище.

— Каково это — жить в Звездном городке? Вы не чувствовали оторванности от большого мира?

— Пока мы ходили в школу, городок был для нас всем миром, и этого было достаточно. Мы понимали, что есть другие места на земле, ездили на каникулы к бабушке, в пионерский лагерь, в Москву. Ощущения замкнутости не было. А вот ближе к концу школы Городок действительно стал мне мал.


— Ваша школа чем-нибудь отличалась от обычных?

— Я учился с детьми других космонавтов, это была моя привычная среда, ничего особенного. Мы с детского сада друг друга знали. Когда отец полетел, для моих одноклассников это не было сенсацией. Ну и что? Полетел. Прикольно, да. Мне было тогда двенадцать лет.

Первый раз я почувствовал, что мой отец — выдающийся человек, когда после его первого полета поехал в пионерский лагерь. Вожатые смотрели на меня как на диковинку: «Чего, правда? Ты сын того самого космонавта?».

Не могу сказать, что мне это льстило. Я был так воспитан, что не считал заслуги отца своими. Хотя, конечно, своим отцом я горжусь.

— Отец интересовался вашей школьной жизнью?

— Уроки я в основном делал сам, иногда помогала мама. Но это не значит, что он не был в курсе моих дел. После первого полета отец на три недели уехал в санаторий. Я в школе взял домашнее задание, и какие-то темы мне приходилось изучать самостоятельно. Отец мне тогда здорово помог. Он же в прошлом летчик-инструктор, у него талант все доходчиво объяснять.

Вообще, многому из того, что я умею, меня научил отец. Вот только велосипед я освоил сам, когда к его приезду готовился. Думал: «Сегодня папа приедет, а я на велосипеде катаюсь». И научился!

Сергею Волкову 12 лет. С отцом, мамой и братом

— Что сформировало вас как личность больше: семья, школа, улица, телевизор?


— Я считаю себя продуктом своего времени. Это все-таки был Советский Союз. Мне хотелось быть пионером, потом комсомольцем. Я был активным, идейным подростком. Но что хорошо и что плохо, мы все равно узнаем из семьи, когда смотрим на отношения родителей друг к другу.

Сказать, что улица совсем не влияла, тоже не могу. Я много времени проводил на улице. Зимой каток, летом велосипед. Скейт потом появился.

— Как вы познакомились с супругой?

— В парке Горького. В девяностые годы было много всяких уличных мероприятий: «Танцы под нашими окнами», «Танцы большого города». Одно из таких мероприятий проходило в парке Горького. Мы с Наташей встретились глазами, подошли друг к другу, познакомились. Провели вместе час-полтора, потом ей надо было ехать домой. Я попросил телефон. Мне записать было не на чем, был только билетик от автобуса. Даже ручки не было. Чем-то нацарапал номер на билетике. Через пару дней позвонил, предложил встретиться. И все, с девяносто шестого года мы вместе.

— Считается, что в России для мужчины работа стоит на первом месте, а семья — на втором. В каких ситуациях вам приходилось жертвовать интересами семьи ради работы?

— Действительно, часто ради карьеры приходится чем-то жертвовать, и первой жертвой становится семья. В моей профессии — для того чтобы отец полетел в космос, работает вся семья. Когда я был в первом полете, сыну делали операцию. Его отвез в больницу мой отец. Все прошло, слава Богу, хорошо.


— В чем выражается поддержка семьи, когда идет период подготовки к полету?

— Наташа меня понимает. Если я говорю, что приду поздно, она никогда не закатывает глаза: «Ну вот, опять! Когда это кончится?». Ее доверие дает мне силы.

— Вы что-нибудь брали в космос, что бы напоминало о семье?

— Конечно, фотографии. Бумажные, чтобы были настоящие, чтобы можно было в своей маленькой каюте повесить. Чтобы, по крайней мере, утром и вечером можно было посмотреть.

— Раньше существовала традиция не сообщать на орбиту плохие новости. Она сохраняется?

— Сейчас все по-другому. Раньше встречались с родными в эфире раз в неделю на двадцать минут. А сейчас возможностей намного больше. Я звоню каждый день и, конечно, чувствую оттенки голоса, настроение. Поэтому, даже если напрямую не скажут, я все равно почувствую, если что-то произошло.

Раз в неделю у нас видеоконференция. Раньше родным надо было для этого ездить в Центр управления полетами. Сейчас достаточно, чтобы интернет дома был. Раз в неделю около сорока минут есть возможность в таком формате пообщаться. Когда ты все время на связи, то практически оказываешься в курсе всего. Это, конечно, плюс — такое пусть виртуальное, но присутствие дома.

— А ваши коллеги — космонавты из других стран, они так же общаются со своими семьями?


— Разница есть. Она касается скорее отношения системы к семье. В нашей системе немыслимо, чтобы кто-то заявил: «Мне надо сдвинуть подготовительную сессию в Хьюстоне, потому что у моего ребенка две недели каникул, и я хочу с ним поехать в отпуск». Для американцев это нормально. У нас система тоже потихоньку меняется, становится мягче.

— Каким вопросом вы задаетесь чаще всего как отец?

— О том, как выстроить баланс между семьей и работой, чтобы быть максимально полезным для семьи и при этом продолжать работать. Часто бывает, я приезжаю в выходной день на встречу со школьниками, а мои дети остаются дома. Три-четыре часа я провожу не с ними, а с другими детьми, которым я рассказываю о том, что такое профессия космонавта. Получается, я жертвую интересами своих детей.

Фото Эльбруса из VK Сергея Волкова
Фото Эльбруса из VK Сергея Волкова

— Вы извиняетесь перед детьми, если бываете не правы?

— Да, конечно. Нельзя быть во всем правым. Приходится признавать. Иногда жена мне говорит, что я не прав и что надо извиниться.

Я мало дома нахожусь. Приехал откуда-то, мне информацию вывалили, и я сразу должен бросаться наводить порядок? Сгоряча дров можно наломать, обидеть. У нас в сложных ситуациях всегда подключается жена. Она может мягко расставить все на свои места.


— Как вы считаете, детям сейчас живется тяжелее или легче, чем вам в этом же возрасте?

— В школе, мне кажется, немного тяжелее. Плюс у нас же не было таких отвлекающих факторов, как компьютерные игры, соцсети. Я не понимаю, для чего нужно так долго сидеть во «ВКонтакте». Мне на почту пятнадцати минут хватает. А у них там переписка идет часами!

Но я пытаюсь быть гибким. Мы же не можем постоянно контролировать интернет-пространство. Надо достучаться до ребенка, чтобы объяснить ему, что есть мир виртуальный, а есть мир реальный. И в этом реальном мире есть тоже масса интересных вещей. Раньше была борьба с улицей, сейчас, наоборот, и рады бы их вывести на улицу, да они не хотят.

— У вас ведь тоже есть страничка во «ВКонтакте»?

— Да, во время последнего полета я действительно вел страницу — это было частью моей задачи. Я понимаю важность и необходимость присутствия в соцсетях, но пока просто не успеваю. А вести страницу абы как мне не хочется.

— О чем вы мечтаете?

— Что тут сказать? Что я мечтаю о четвертом космическом полете? Мне ответят: «Ну что это за мечта? Уже летал три раза…» Сейчас у меня есть конкретное желание детей вывести на нормальную жизненную орбиту. Изыскать время именно на детей. А все остальное уже будет, наверное, от этого исходить.

Беседовал Александр Гатилин

Источник: www.7ya.ru

Сергей Андреевич Волков


Сергей Андреевич Волков

Сергей Андреевич Волков. Родился 15 марта 1993 года в Дзержинске Нижегородской области. Российский актер театра и кино, театральный режиссер.

Сергей Волков родился 15 марта 1993 года в Дзержинске Нижегородской области.

В 2014 году окончил СПбГАТИ, курс А.Я. Алексахиной.

В 2014-2018 годах служил в театре им. Ленсовета.

Работы Сергея Волкова в Театре им. Ленсовета:

  • Барон де Кастро — «Испанская баллада», Л.Фейхтвангер (реж. Г.Стрелков);
  • Родион Раскольников, Андерс Брейвик — «Преступление и наказание», Ф.Достоевский (реж. С.Волков);
  • Кто-то — «Как же я могу тебя погубить, если я люблю тебя больше жизни…», А.Островский (реж. М.Романова);
  • Маяковский в желтом — «Флейта-позвоночник», В.Маяковский (реж. М.Диденко);
  • Бертольт Брехт — «Кабаре Брехт» (реж. Ю.Бутусов);
  • Нильс — «Странствия Нильса», С.Лагерлёф (реж. М.Романова);
  • Мужчина в молодости, отец, сын — «Сон об осени», Ю.Фоссе (реж. Ю.Бутусов);
  • Сейтон — «Макбет.Кино», У.Шекспир (реж. Ю.Бутусов);
  • Пьяница — «Венчание», В.Гомбрович (реж. Б.Коц);
  • Пак — «Комната Шекспира», У.Шекспир (реж. Ю.Бутусов);
  • Гильденстерн — «Гамлет», У.Шекспир (реж. Ю.Бутусов).

С 2019 года — актёр Театра им. Евг. Вахтангова.

Работы Сергея Волкова в Театре им. Евгения Вахтангова:

  • Тихон — «Гроза», А.Островский (реж. У.Баялиев);
  • Пер Гюнт — «Пер Гюнт», Г.Ибсен (реж. Ю.Бутусов);
  • Эдмонд — «Король Лир»;
  • Георг, герцог Кларенс — «Ричард III», У.Шекспир (А.Варсимашвили).

Сотрудничает с другими театрами.

Театр «Приют комедианта»: Смердяков — «Братья», Ф.Достоевский (реж. Е.Сафонова).

Театральный фестиваль «Точка доступа»: Калле — «Разговоры беженцев», Б.Брехт (реж. К.Учитель).

Режиссерские работы: «Преступление и наказание», Ф.Достоевский (театр им. Ленсовета).

Лауреат многих театральных наград:

2014 — Молодежная премия Правительства Санкт-Петербурга в области художественного творчества (в составе коллектива спектакля «Кабаре Брехт», театр им. Ленсовета).

2015 — Молодежная премия Правительства Санкт-Петербурга в области художественного творчества (в составе коллектива спектакля «Братья», театр «Приют комедианта»).

2016 — Национальная театральная премия «Золотая Маска» за лучшую мужскую роль в драматическом спектакле (Бертольт Брехт, «Кабаре Брехт», театр им. Ленсовета).


2018 — специальный приз жюри Санкт-Петербургской Молодежной театральной премии «Прорыв» актерскому ансамблю спектакля «Венчание» (театр им. Ленсовета).

Санкт-Петербургская Молодежная театральная премия «Прорыв»: 2015 — специальный приз спонсора за исполнение главной роли в спектакле «Кабаре Брехт» (театр им. Ленсовета); 2015 — «Лучший актер» (номинант) за роль Бертольда Брехта в спектакле «Кабаре Брехт» (театр им. Ленсовета); 2016 — «Лучшая роль второго плана» (лауреат) за роль Смердякова в спектакле «Братья» (театр «Приют комедианта»); 2018 — «Лучшая роль второго плана» (номинант) за роль Пака в спектакле «Комната Шекспира» (театр им. Ленсовета).

2020 — Театральная премия газеты «Московский комсомолец» за лучшую мужскую роль (Пер Гюнт, «Пер Гюнт», Театр имени Евгения Вахтангова).

Источник: stuki-druki.com

«Свободу Волкову!»

На долю Волкова-старшего выпал один из самых сложных периодов отечественной космонавтики. Развал СССР в декабре 1991 г. он встретил на орбите. Западная пресса писала, что последних советских космонавтов якобы забыли в космосе, мол, у России нет денег на их возвращение. «Новость» взбудоражила мир. Жители Латинской Америки даже начали сбор денег, о чём местные радиолюбители умудрились сообщить на станцию, когда космонавты пролетали над Южной Америкой.


За рубежом Александр Волков был хорошо известен. В 1989 г. президент Франции Миттеран вручил ему высшую награду страны — орден Почётного легиона, а мэр Парижа Жак Ширак присвоил звание почётного гражданина города. Французы были восхищены отвагой и находчивостью Волкова, проявленными им в открытом космосе во время установки французской антенны. Речь шла о конструкции внушительных размеров — 8 м на 6 м, которая должна была раскрыться после установки, но, увы, не раскрывалась. Как потом выяснили учёные, между деталями образовались кристаллики льда и они примёрзли друг к другу. Волков интуитивно действовал единственно верным способом — стукнул по агрегату всей своей 170-килограммовой массой (вес скафандра 100 кг плюс собственный вес). Космонавт не просто более 20 раз ударил по конструкции, а начал трясти её руками, да так, что космическая станция заходила ходуном. Наконец антенна стала раскрываться и совместная французско-советская космическая программа была спасена. Спасена с риском для жизни космонавта. Дело в том, что углепластиковые трубки, из которых состояла антенна, были тонкими и острыми, как лезвие бритвы. Каждый удар по антенне мог повредить скафандр. А нарушение герметичности скафандра уже через 3 секунды влечёт смерть космонавта. Кроме того, выход в открытый космос растянулся на 5 ч. 57 мин., при том что максимальный резерв скафандра был 6 часов. За эти часы работы Александр Волков потерял 3 кг веса.

Александр Волков (в центре) в 1985 г. накануне первого полёта вместе с Георгием Гречко и Владимиром Васютиным. Фото: РИА Новости/ Александр Моклецов

«В 1989 г. я впервые с мужем побывала в Париже, — рассказывает “АиФ” Анна Николаевна, супруга космонавта. — Во время прогулки карманник вытащил из моей сумочки 25 советских рублей и талоны на сахар (в 1989 г. большинство продуктов в СССР было по талонам. — Ред.). В делегации потом шутили, что вор, наверное, с ума сойдёт, увидев “улов”. Про воров, гуляя по Парижу, я думала меньше всего, ведь, живя в закрытом военном городе, каким был Звёздный, мы даже двери квартир, уходя на работу, не закрывали».

В Звёздный они с мужем переехали в 1976 г. Впереди у Александра были два года непрерывной учёбы, сдача 120 экзаменов, зачисление в отряд космонавтов, а затем каждодневные тренировки в течение 7 лет.

С трёх лет влюблён в небо

Когда Александр отправился в первый полёт, за старшего мужчину в семье остался 12-летний Сергей, который ещё в 3 годика решил, что станет военным лётчиком. «Я тогда работал лётчиком-инструктором в Харьковском лётном училище, — вспоминает Александр Волков. — Однажды взял Серёжу с собой на аэродром. И, после того как сын посидел в боевом тренажёре МиГ-21, дет­ские игрушки ему стали неинтересны. К тому же сын видел, что полёты делают меня счастливым: как бы ни выматывался на работе, радость всё равно была выше усталости. А в 12 лет Серёжа во время полёта Ту-134 впервые сел в кресло правого пилота, ему дали подержать штурвал».

Летчик-космонавт СССР Александр Волков с женой и детьми. 1985 год. Фото: РИА Новости/ Александр Моклецов

«У Сергея с отцом особые отношения, — рассказывает Анна Николаевна. — Если младший сын Дмитрий (стал экономистом. — Ред.) мог с отцом спорить, то для старшего слово отца было законом. Лишь после второго своего полёта в космос Серёжа позволил себе в чём-то не согласиться с отцом. Для Александра это было шоком. Муж переживал ситуацию несколько дней. А потом перезвонил сыну, извинился, сказал, что был неправ. А вообще Сергей покладистый. Но если уверен в своей правоте, то его с места не сдвинешь. Так было, когда он решил пойти в космонавты».

«Меня он в известность не поставил. Я в то время возглавлял отряд космонавтов, — ­рассказывает Александр Волков. — Листаю личные дела соискателей, и вдруг вижу фотографию сына. Это было спустя несколько лет, как он окончил Тамбовское лётное военное училище. Вдвоём в отряде мы быть не могли: в армии запрещено служить в одной части отцу и сыну. И я ушёл. Дал ему шанс».

Анна Волкова с сыновьями Дмитрием и старшим — Сергеем, будущим космонавтом. Фото: Из семейного архива

«Я очень переживала за сына, — говорит Анна Николаевна. — Понимала, что он может потратить 10 лет на подготовку, а в космос не полететь. В группе с мужем готовились 9 человек, а полетели только 5. В Звёздном половина космонавтов возраста мужа в космос так и не слетали. Это большое разочарование».

Сергей готовился к полётам на американских шаттлах и должен был отправиться в космос в 2003-2005 гг. В феврале 2003 г. он был в США на запуске «Колумбии», которая на глазах у всех взорвалась с семью астронавтами на борту. Программу свернули, но Сергей не отказался от мысли полететь в космос, сказался волковский характер. В итоге на орбиту он отправился спустя 11 лет после зачисления кандидатом в отряд космонавтов. Это произошло 8 апреля 2008 г. Фамилия Волковых пополнила череду «первых» — первого космонавта Гагарина, первого человека, вышедшего в открытый космос, Леонова, первой женщины-космонавта Терешковой, первых супругов-космонавтов Рюмина и Кондаковой, — став первой в мире династией космонавтов. На сегодняшний день Герой России Сергей Волков трижды побывал в космосе, проведя на орбите в общей сложности 547 суток. Из последней экспедиции он вернулся несколько месяцев назад.

Российский член экипажа 29-й экспедиции на МКС Сергей Волков (в центре) и его отец Александр (слева) во время встречи в аэропорту «Чкаловский», 2011 год Фото: РИА Новости/ Руслан Кривобок

А его родители большую часть времени сегодня посвящают четверым внукам. Накануне они отпраздновали 44 года совместной жизни. «Мы познакомились в городке Чугуев. Я работала в местном ДК и периодически дежурила там на танцах. С красной повязкой на рукаве следила за порядком, — вспоминает Анна Николаевна.- Однажды, когда уже объявили белый танец, подруга стала упрашивать за компанию с ней подойти к двум лётчикам. Она выбрала Сашу, а я должна была пригласить его друга. Но, когда мы уже подходили к молодым людям, я неожиданно направилась к Саше. Потом он провожал меня домой. Мы стояли на улице, а из уличного репродуктора раздавалось “Как прекрасен этот мир”. С тех пор это наша песня…» Тогда каждому из них не было и 25 лет. И космос был не где-то далеко, а в глазах друг друга. По примеру взаимной любви и уважения родителей и сыновья создали крепкие семьи. Космонавт Волков-младший в положенные 700 граммов личных вещей, которые можно взять на станцию, вместе с иконками берёт и шейный платок жены Натальи. Аромат земной любви помогает выживать в космосе.

Источник: aif.ru

Сергей Волков — первый в мире космонавт во втором поколении. Его жена полностью принимает его частые отлучки и бесконечные командировки. А он стремится максимально много времени проводить с семьей — даже находясь в космосе.

Сергей Александрович Волков — Герой России, летчик-космонавт Российской Федерации. Родился 1 апреля 1973 года в городе Чугуеве Харьковской области. В 1990 году окончил среднюю школу в Звездном городке, затем Тамбовское высшее военное авиационное училище летчиков им. М. М. Расковой. В 1997 году был зачислен в отряд космонавтов Центра подготовки космонавтов ВВС (12-й набор). Совершил три космических полета и в общей сложности провел в космосе 547 суток 22 часа 20 минут. Совершил четыре выхода в открытый космос. Женат. Воспитывает двух сыновей.

— Вы втайне от отца подали рапорт на зачисление в отряд космонавтов. На тот момент отец был начальником этого отряда. По сути ваш отец пожертвовал ради вас своей карьерой. Как далось ему такое решение?

— Для отца, наверное, это был взвешенное решение. Конечно же, он переживал. Он полжизни проработал в Центре подготовки космонавтов. О том, что ему придется уйти, мы узнали уже после того, как меня зачислили. Я прошел медицинскую комиссию, собеседования. И перед финальным утверждением было выдвинуто такое условие.

— У вас состоялся серьезный разговор?

— Это была десятиминутная беседа. И я сейчас, наверное, даже не вспомню подробности, только общий смысл. Отец спрашивал, понимаю ли я, во что ввязываюсь. Я понимал, что зачисление в отряд космонавтов не гарантирует мне полет. У нас нет такого: зачислили — и можно расслабиться. Идет работа, тебя испытывают. Нужно постоянно доказывать, что именно ты можешь сейчас полететь в космос. Я вырос в Звездном городке и видел как людей, состоявшихся как космонавты, так и тех, кому не довелось полететь.

— Вы как-то сказали, что никогда не сможете быть таким, как отец. Вы в чем-то соревновались с ним?

— Никогда не думал, что в чем-то с ним соревнуюсь. Скорее я на него равняюсь. Я всегда понимал, что отец — профессионал высокого класса, и, начав работу в центре подготовки космонавтов, понял, что достигнуть его уровня будет для меня непростой задачей.

— Приходилось ли кому-то доказывать, что вы не папенькин сынок, что не по протекции попали в отряд?

— Таких ситуаций не было. Отец ушел из отряда, я остался. У меня не было права на неуспех. Это было внутреннее соревнование с самим собой.

— Несколько месяцев вы все-таки проработали вместе с отцом. Каково это, жить в одной квартире с начальником?

— Тяжело, потому что отец очень принципиальный человек. На работе он достаточно суровый командир. Жесткий командир. Дома хотелось бы отдохнуть от жесткого командира, но как-то не получалось. Раньше Звездный городок был воинской частью. По понедельникам все выходили на утреннее построение. Я, естественно, должен был выйти из дома раньше отца. Однажды я чуть-чуть задержался, и он мне жестко сказал: «Я уже готов, а ты еще нет. На что ты рассчитываешь? Через пять минут я буду всех проверять!»

Даже сейчас, несмотря на то, что я уже три полета сделал, отец иногда высказывает мне свои критические замечания. Бывших космонавтов не бывает. Он живет космонавтикой, он в курсе всего, что происходит, у него есть свой взгляд на происходящее. Наш с ним диалог продолжается.

— Отец интересовался вашей школьной жизнью?

— На родительское собрание он пришел один раз — когда я учился в последнем классе. Я ему нарисовал схему, как найти в школе мой класс. Уроки я в основном делал сам, иногда помогала мама. А папа готовился к своему первому полету: уезжал в Ахтубинск, в школу летчиков-испытателей. Приезжал домой на выходные. Но это не значит, что он не был в курсе моих дел. И помощь от него тоже была.

Вообще, многому из того, что я умею, меня научил отец. Вот только велосипед я освоил сам, когда к его приезду готовился. Думал: «Сегодня папа приедет, а я на велосипеде катаюсь». И научился!

— Считается, что в России для мужчины работа стоит на первом месте, а семья — на втором. В одном из интервью вы с этим согласились. В каких ситуациях вам приходилось жертвовать интересами семьи ради работы?

— Когда я так говорил, то, наверное, имел в виду профессию космонавта. Хотя я смотрю, как трудятся мои знакомые в различных областях и сферах… Действительно, часто ради карьеры приходится чем-то жертвовать, и первой жертвой становится семья. В моей профессии — для того чтобы отец полетел в космос, работает вся семья. Когда я был в первом полете, сыну делали операцию. Его отвез в больницу мой отец. Все прошло, слава Богу, хорошо.

— В чем выражается поддержка семьи, когда идет период подготовки к полету?

— Наташа меня понимает. Если я говорю, что приду поздно, она никогда не закатывает глаза: «Ну вот, опять! Когда это кончится?» Ее доверие дает мне силы.

— Когда вы в первый раз полетели в космос, как семья вас провожала?

— Наташа с детьми на Байконур не поехала. Тогда уже разрешалось семье приезжать на космодром, но отец сказал, что в нашей семье женщины на Байконур не ездят. Все, на этом разговор был закончен.

— Вы что-нибудь брали в космос, что бы напоминало о семье?

— Конечно, фотографии. Бумажные, чтобы были настоящие, чтобы можно было в своей маленькой каюте повесить. Чтобы, по крайней мере, утром и вечером можно было посмотреть. А еще мои дети передавали мне в полеты игрушку — индикатор невесомости. Это традиция такая. Дети командира корабля всегда передают экипажу игрушку. В одном из полетов это была Нюша из «Смешариков».

— Раньше существовала традиция не сообщать на орбиту плохие новости. Она сохраняется?

— Сейчас все по-другому. Раньше встречались с родными в эфире раз в неделю на двадцать минут. А сейчас возможностей намного больше. Я звоню каждый день и, конечно, чувствую оттенки голоса, настроение. Поэтому, даже если напрямую не скажут, я все равно почувствую, если что-то произошло. Раз в неделю у нас видеоконференция. Раньше родным надо было для этого ездить в Центр управления полетами. Сейчас достаточно, чтобы интернет дома был. Раз в неделю около сорока минут есть возможность в таком формате пообщаться. Когда ты все время на связи, то практически оказываешься в курсе всего.

— А ваши коллеги — космонавты из других стран, они так же общаются со своими семьями?

— Разница есть. Она касается скорее отношения системы к семье. В нашей системе немыслимо, чтобы кто-то заявил: «Мне надо сдвинуть подготовительную сессию в Хьюстоне, потому что у моего ребенка две недели каникул и я хочу с ним поехать в отпуск». Для американцев это нормально. У нас система тоже потихоньку меняется, становится мягче.

— А какие-то неожиданности, сюрпризы вы устраивали семье из космоса?

— Я вообще не люблю сюрпризов и неожиданностей. Поэтому — нет. Но как-то раз был случай. Наташа с Егором и мамой были в Сочи. Я позвонил Наташе и сказал, что мы будем пролетать над ними. Мы шли как раз вдоль всего побережья, и нас было хорошо видно. Это было очень интересное ощущение. Отличная видимость. Вот этот город. Вот эти огни. И там люди, которые именно в этот момент смотрят на небо. Как в фильмах бывает: герой сообщает близким, что будет проездом во столько-то, и они бегут на платформу, чтобы просто посмотреть на поезд, в котором он едет.

— Кто вас встречал из полетов?

— Отцу удавалось все три раза приехать на место посадки. То есть он был одним из тех людей, которые после открытия люка первыми заглядывают внутрь и общаются с экипажем. Это достаточно трогательный момент. И перед стартом отец тоже провожал меня до ракеты, мы шли рядом до лестницы.

— Это ведь исключение из правил? Никто из родственников еще никогда не провожал космонавта до ракеты?

— Да, здесь, конечно, его прошлое сыграло роль. Ему разрешают. Его включают и в спасательную бригаду. А семья обычно встречает на аэродроме, куда мы приезжаем.

— Каким вопросом вы задаетесь чаще всего как отец?

— О том, как выстроить баланс между семьей и работой, чтобы быть максимально полезным для семьи и при этом продолжать работать. Часто бывает, я приезжаю в выходной день на встречу со школьниками, а мои дети остаются дома. Три-четыре часа я провожу не с ними, а с другими детьми, которым я рассказываю о том, что такое профессия космонавта. Получается, я жертвую интересами своих детей.

— Как вы считаете, детям сейчас живется тяжелее или легче, чем вам в этом же возрасте?

— В школе, мне кажется, немного тяжелее. Плюс у нас же не было таких отвлекающих факторов, как компьютерные игры, соцсети. Я не понимаю, для чего нужно так долго сидеть во «ВКонтакте». Мне на почту пятнадцати минут хватает. А у них там переписка идет часами!

Я пытаюсь быть гибким. Мы же не можем постоянно контролировать интернет-пространство. Надо достучаться до ребенка, чтобы объяснить ему, что есть мир виртуальный, а есть мир реальный. И в этом реальном мире есть тоже масса интересных вещей. Раньше была борьба с улицей, сейчас, наоборот, и рады бы их вывести на улицу, да они не хотят.

— Вы дружите во «ВКонтакте» со своим сыном?

— Я не пользуюсь соцсетями. Хотя во время полета вел страницу.

— Я видел ваш профиль.

— Да-да! Здесь я, может быть, противоречу сам себе. С одной стороны, я понимаю важность и необходимость присутствия в соцсетях. Я вот встречаюсь с детьми в школах, а мог бы то же самое через соцсеть им рассказывать. И охват аудитории увеличился бы в разы. Стоит признать, что я просто не успеваю, а вести страницу абы как мне не хочется. Вот в полете это было частью моей задачи. И когда теперь я приезжаю в школы, дети меня спрашивают: «Почему вы больше не ведете свою страничку?» или «Почему вы меня в друзья не добавили?».

— Что вы делаете, чтобы ваши дети чувствовали ваше присутствие в их жизни?

— Я очень похож на своего отца, и, может быть, на многих российских мужчин. Даже понимая и осознавая, что, может быть, я сегодня больше нужен дома, все равно еду на какое-то общественно значимое мероприятие, потому что так надо. Это сильно усложняет жизнь.

Но с другой стороны, все свободное время я стараюсь проводить с семьей. И если есть возможность раньше вернуться из командировки, с учебы, со встреч, то я, конечно, сразу еду домой. Для меня в детстве было значимо ощущение, что все дома. Ощущение, когда никто никуда не едет, даже никто в гости не приходит. Просто мы — семья. Брат, мама и папа. Мы могли ничего совместно не делать. Я играл в своей комнате, занимался уроками, книгу читал — но вся семья была в сборе. Это было настолько ценно, что я мог не пойти гулять с друзьями. И сейчас такие моменты, когда я дома с семьей, для меня тоже очень важны.

— О чем вы мечтаете?

— Что тут сказать? Что я мечтаю о четвертом космическом полете? Мне ответят: «Ну что это за мечта? Уже летал три раза…» Сейчас у меня есть конкретное желание детей вывести на нормальную жизненную орбиту. Изыскать время именно на детей. А все остальное уже будет, наверное, от этого исходить.

Беседовал Александр Гатилин

Перейти на сайт журнала «Батя»

Источник: zen.yandex.ru


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.